— Пожалуйста, Окли. Просто посмотри на меня секунду.
Я раздраженно выдыхаю и поворачиваюсь к ней лицом. Взгляд ее темных глаз обеспокоен, будто она боится, что если отвернется, то я исчезну.
— Я же сказала тебе прошлым вечером, что я в порядке. Просто отсыпаюсь.
— Нет, вопрос не в этом. У меня есть кое-что для тебя.
— Что?
Она прикусывает губу.
— Милая, — произносит она. Ее голос дрожит, и я присаживаюсь, задаваясь вопросом, почему она так нервничает. — Я…Эм… — В ее руках небольшая тетрадь, которую она протягивает мне. — Лукас попросил меня передать ее тебе. До того, как умер. — На последнем слове ее голос срывается.
Я замираю.
— Что это?
Она пожимает плечами.
— Это для тебя. Он хотел, чтобы ты это прочитала.
Я беру тетрадь — одну из тех черно-белых тетрадей, которыми я пользовалась во время некоторых уроков в школе. Мое имя написано его рукой на лицевой стороне. Пробегаю пальцами по надписи, не уверенная, что хочу открыть и прочитать содержимое. Я все еще чувствую так много эмоций и, если это его дневник о последних днях жизни…то не думаю, что смогу справиться с этим.
— Ты…
— Нет. — Качает она головой. — Я не смотрела.
— Ох. — Я ей верю, но по какой-то причине нервничаю. Зачем он оставил бы что-то такое для меня? Были ли у него какие-то глубокие, темные секреты, о которых он хотел рассказать мне после своей смерти? И почему мама отдала мне эту тетрадь сейчас? — Сколько по времени она находилась у тебя?
— Она у меня с похорон. Или… думаю, появилась за несколько дней до них. Он сказал мне отдать ее тебе после того, как пройдет какое-то время, чтобы… — Она сглатывает и отводит взгляд. — Неважно. Оставлю тебя одну. — Мама отступает от меня, ее взгляд сосредоточен на тетради. Она выглядит грустной. Ее пальцы барабанят по дверному проему, а затем она берется за дверную ручку. — Мы с Джо собираемся в магазин. Мы недолго.
— Хорошо, — говорю я.
— Уверена, что без меня будешь в порядке? — Я смотрю на тетрадь, которую сжимаю в руках, и ее голос звучит отдаленно.
Отрываю взгляд от своего имени и смотрю на нее.
— Я буду в порядке, мам. — Улыбаюсь ей, чтобы она поверила, и она кивает и закрывает дверь. Снова смотрю на тетрадь. Я одновременно заинтригована и напугана.
Руки трясутся. Не уверена, смогу ли справиться с тем, что написано внутри. Хотя я должна знать, поэтому глубоко вдыхаю и открываю ее. Письмо на первой странице написано его почерком. Я всегда смеялась из-за того, что он писал все заглавными буквами. Думаю, что это мужские штучки, потому что папа тоже так делает.
Дорогая Окли,
Звучит слишком формально, да?
Я смеюсь. Лукас совсем не был формальным.
Сегодня обнаружили, что мой рак последней стадии. Ты восприняла это тяжелее меня. Я знал, что так и будет, но думаю, что у тебя все еще была надежда на мое выздоровление. Мне жаль, что вы так расстроились. Знаешь, я бы все изменил, если бы мог. Это невозможно, но ты знаешь, что я бы попробовал.
И все же. Я решил кое-что сделать для тебя. Если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Знаю, ты с трудом пережила то время, когда я умирал. Возможно, труднее всех остальных. Не ври и не говори, что ты в порядке. Я очень хорошо тебя знаю.
Причина того, что я пишу в этой тетради — у тебя всегда с собой будет кусочек меня. Банально, но важно, верно? Можешь прочитать все прямо сейчас или можешь читать по записи в день. Это своего рода дневник, но большей частью — мои глупые беспорядочные мысли. Я хочу, чтобы ты запомнила хорошее. Важное. Меня. Надеюсь, что некоторые из моих мыслей имеют смысл. Вообще-то, конечно имеют. Ты знаешь, какой я потрясающий.
И все же. Я люблю тебя, Окли. Если я что и хотел тебе сказать, так именно это. Ты мой лучший друг, и я буду скучать по тебе так, как не выразить словами.
Оставайся сильной.
С любовью, Лукас.