Матрос с «Червоной Украины»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Прямым ходом, — засмеялся Павел. — Ногу вот вывихнул — так натанцевался.　

— Ничего. Подлечат, еще потанцуете…　

— Вряд ли, не поспею. Война-то к концу идет.　

— Идет, — согласился сосед, вздохнув с облегчением. — Скоро каюк ей. Вот только надолго ли…　

— А что, есть опасения?　

— Нет, особых опасений нет. Но и дремать нельзя…　

— Значит, я не ошибся, — сказал Павел с удовлетворением и как бы только для себя.　

— В чем? — сосед вопросительно взглянул на него.

^{Их только трое. Герои Советского Союза, полные кавалеры ордена Славы (слева направо): Алешин Андрей Васильевич, Драченко Иван Григорьевич, Дубинда Павел Христофорович.}

— Ни тогда не ошибся, ни сейчас.　

— A-а, вон вы о чем, — произнес сосед, легонько застонав. — Извините, не по себе мне. — И опять повторил прежнее — Совсем это не важно — кто. Важно другое…　

— Понимаю, — сказал Павел раздумчиво. — Понимаю: и, правда, разве уж это так важно? Так, поговорили за милую душу — и баста…　

«Выходит, я все же не ошибся, — размышлял Павел. — Выходит, еще тогда, в самом начале войны, много неизвестных героев было… И наверно, подвиги совершались не только на фронте…» Он с теплой благодарностью думал о безвестном своем соседе по палате, о таких, как он, людях, о том, какая у них трудная и опасная работа…　

К полудню соседу стало хуже. Он начинал бредить, метаться в жару, около него захлопотали врачи, сестры, появились военные в накинутых на плечи белых халатах. Вскоре его увезли, и Павел никогда больше с ним не виделся, но запомнил на всю жизнь. Запомнил как бы в двойном образе — элегантного офицера в немецкой форме, и человека в бинтах, лежащего на госпитальной койке…　

Через несколько дней Павла перевели в общую палату. Здесь было просторнее, светлее — огромные окна выходили в небольшой, уютный садик. Но главное — здесь жизнь шла полным ходом: трое выздоравливающих офицеров нетерпеливо дожидались освобождения из госпитального плена. Четвертая койка пустовала: дожидалась, знать, Павла.　

— Откуда, кавалер, пожаловал? — сразу же встретил вопросом Павла сосед.　

— Черноморец, — ответил Павел.　

— Как, черноморец?! — удивился сосед. — А нам медсестра Галя доложила, что тебя под Кенигсбергом…　

— И там пришлось побывать.　

— Ну давай знакомиться. Вместе теперь куковать. — Сосед протянул левую руку. — Алексей, старший лейтенант, летчик-штурмовик. Бывший, конечно.　

— Что ж, левую-то? — Павел пожал его пальцы, назвался. — Примета не дюже хорошая.　

Алексей откинул одеяло — правая рука выше локтя была ампутирована.　

— Прости, товарищ, — сконфузился Павел. — Не доглядел. Где тебя?　

— В Польше, над Вислой шарахнуло. Лучше бы левую. Такая досада… — Алексей представил ему двух офицеров, лежавших в противоположных углах — Это — Давид Георгиевич, представитель солнечной Грузии, подполковник-связист; а это — Данилыч, земляк Есенина, капитан-сапер.　

— Да ты, старшина, не смущайся: у нас тут все на равных — ни чинов, ни должностей, — с заметным южным акцентом сказал Давид Георгиевич. — Война всех подравняла, а здесь тем более.　

— Как же ты с Черного моря, Паша, да под самый аж Кенигсберг угодил? — спросил Данилыч.　

Павел сразу же, с первых минут, проникся доверием к этим, в сущности, еще незнакомым людям, с которыми война свела его в московском госпитале. Целый час они расспрашивали его о жизни, и он рассказывал им о своих перипетиях — о десанте под Одессой, о Севастополе, о гибели родного корабля «Червона Украина», о побеге из плена, наконец, о боях в Белоруссии, Польше, Восточной Пруссии. Он говорил внешне спокойно, но голос его иногда срывался, становился жестким, и тогда чувствовалось, что он как бы заново проходит весь свой нелегкий путь.　

Все они, трое боевых офицеров-фронтовиков, сами прошедшие через жестокие бои и страдания, молча слушали простые его слова, которые как бы заставляли их заново переживать былое. Когда Павел умолк, в палате еще некоторое время стояла тишина, будто не было в ней ни единой живой души. Потом Данилыч осторожно спросил:　

— Ну, а дома-то теперь как? В Прогноях-то?