Ленинград, год 1976, 30 декабря
Старший лейтенант КГБ Сергей Колесниченко подошел к своим коллегам. Понятно было, кто есть кто – «своих» он давно научился вычислять даже в самой большой толпе. А эти гаврики, видать, совсем недавно окончили «вышку» или пришли в КГБ из гражданских вузов – выправка хоть и присутствовала, но «школы» за их плечами явно не было. Как и навыков оперативной работы. Один – среднего роста, довольно невзрачный, какой-то неприметный. Второй – высокий, плотный, даже, можно сказать, атлетически сложенный –это не скрывал даже стандартный костюм. Оба держались подчеркнуто официально, при этом на их лицах просто-таки большими буквами было написано – «Мы выполняем секретное задание!» То есть, держались в стороне, не сливаясь, а выделяясь среди толпы пассажиров, демонстративно взглядом как бы огораживая вокруг себя некую мертвую зону. И в эту зону не смел зайти ни один обычный человек – все натыкались на взгляды этих двух молодых мужчин и как бы разбиваясь о них, как брызги, отлетали в стороны.
«Мда, такие ребята хороши при конвоировании… Хотя тот, второй, невзрачный, пригодится и для оперативного сопровождения – взгляд цепкий, а неприметность даже плюс – на роль «топтуна» он великолепно подойдет» – подумал Сергей.
– Здравствуйте, товарищи. Старший лейтенант Колесниченко из московского главка. Меня интересует мальчик, который сейчас находится в оперативной разработке вашего областного управления. Этот объект сейчас находится под грифом секретности три ноля. Поэтому, сами понимаете, что это задание особой государственной важности.
Оба ленинградца представились
– Старший лейтенант Козырев. Следственный отдел Ленинградского управления КГБ.
– Старший лейтенант Путин. Производил первичный контакт с указанным объектом.
– Так, товарищи, мы в званиях равны, поэтому предлагаю между собой и тем более, во время присутствия объекта общаться по именам. Я – Сергей.
– Петр.
– Владимир.
Старлеи пожали друг другу руки. Ленинградцы немного расслабились, секретность понемногу сходила с их лиц. Путин даже улыбнулся – открыто и немного растерянно.
– Володя, что можете рассказать об этом Уткине.
С лица Путина мгновенно сошла улыбка и он стал докладывать. И снова на его лице стала проявляться печать государственной важности.
– Виктор Уткин. Родился в Ленинграде в семье военных. Отец – военный летчик, погиб, выполняя свой интернациональный долг в Анголе, его МиГ был сбит, летчик катапультироваться не успел. Мать – МНС, младший научный сотрудник, Закончила ЛИТМО – Ленинградский институт точной механики, работает в одном закрытом научно-исследовательском институте при Министерстве обороны. Точнее, пока временно не работает, находится на излечении в городской больнице. Кстати, именно этот мальчик. Уткин, добился, чтобы ее поместили на обследование. И врачи нашли онкологию на очень ранней стадии, главврач, с которым я беседовал, сказал, что если бы через полгода мать Уткина поступила на обследование, то уже медицина была бы бессильна.
– То есть, сын, получается, спас свою мать, – пробормотал Колесниченко. – А что у нас сейчас с онкологическими заболеваниями?
– Если на ранней стадии диагностируют, то возможно излечение. Химиотерапия на более поздних стадиях дает результат примерно в 40%.
– Понятно, продолжай.
– Дедушка Уткина работает директором Государственного военного архива. Ветеран Великой Отечественной войны, бывший военный моряк. Бабушка на пенсии, живет в пригороде. Братьев и сестер Уткин не имеет.
Путин сделал паузу, потом продолжил.
– Теперь о странностях. Внезапно начал карьеру в боксе, отметился на соревнованиях, правда, не демонстрировал какие-то выдающиеся спортивные данные – у парня просто хороший удар и прекрасная координация. Как утверждают специалисты, техника бокса средняя, но вот скорость и взрывная реакция просто великолепные. Ну и удар тяжелый, вот и валит он всех в своей возрастной и весовой категории. Потому и так быстро вырос, имеет первый разряд, но его тренер говорит, что парень спокойно мог бы выступать на чемпионате Союза, просто, возраст не позволяет. До юниоров ему еще расти. По правилам бокса в СССР возраст юниоров – 18-19 лет. По правилам Международной федерации бокса АИБА – 17-19 лет. Так что пока максимум для нашего фигуранта – это чемпионат области и юношеские спартакиады.
– А что с песнями?
На этот раз докладывать стал Петр Козырев.
– Здесь тоже полно странностей. Мальчик, в принципе, еще недееспособный. То есть, не положено ему членство в Союзах писателей или композиторов. Соответственно, даже если он напишет песни или там книги, то не сможет на этом зарабатывать. Надо матери оформлять опекунство, нанимать адвоката, общем, куча проблем. И еще не факт, что Уткина примут в творческий союз, там строгие правила – должны быть, если поэт, публикации в прессе, журналах, надо выпустить сборник, иметь рекомендации. По Союзу композиторов еще сложнее – надо предоставить партитуры, визировать их. Но наш вундеркинд пошел другим путем – вначале, благодаря знакомству с Чурбановым, сочинил патриотическую песню для хора имени Александрова, а потом он просто отдал свои первые песни Людмиле Сенчиной. Кстати, песни очень даже неплохие. Это подтвердили опрошенные мной композитор Александра Пахмутова и поэт Роберт Рождественский. Он сказал, что сам бы гордился такими стихами. Ну, парню помогли журналисты – после схватки с маньяком написали про него статьи. А потом, когда Витя Уткин выиграл городские соревнования по боксу, вспомнили про него и снова написали. В общем, местная ленинградская знаменитость теперь наш Уткин.
– Ну, это нам известно. Но есть у этой знаменитости, насколько я знаю, и другие странности, – Колесниченко решил показать, что он знаком с досье на мальчика.
Козырев кивнул и продолжил.
– Да, странностей много. Внезапный боксерский талант, а также поэтические и музыкальные способности – это не все. Кроме всего прочего у этого подростка откуда-то появились приличные деньги. Наш информатор – продавец универсама «Гостиный двор» Соломон Шпильман – направил в местное управление сигнал о том, что Уткин заказал его брату, Изе Шпильману несколько хороших костюмов на сумму четыреста рублей, а также купил у него различную одежду – куртки, джинсы, кроссовки, свитера. И расплатился тут же за все это, в общей сложности сумма составила девятьсот тридцать рублей. В дальнейшем у объекта были другие расходы на приличные суммы. Например, купил швербот Т-2 «Дельфин» и ангар. И все это – до того, как он стал торговать своими песнями.
– А вот это хорошо, – сказал Колесниченко, но тут же поправился.
– Нет, это, конечно, нехорошо для него. Для нас хорошо, потому что уже пахнет криминалом. На этот крючок начнем ловить нашего Уткина. А там, глядишь, и другие крючки найдем. Кстати, товарищ старший лейтенант, возьмите у прокуратуры санкцию на обыск в этом ангаре, чую, что там как раз наши остальные крючки и лежат, – Колесниченко радостно потер руки.
– Ну, что, товарищи чекисты, поехали знакомится с нашим вундеркиндом. Козырев, ты езжай за санкцией, потом бери опергруппу и сразу на пирс, обыщите ангар хорошенько. Как только что найдете, связывайтесь с нами. Где наше дарование сейчас?
Снова ответил Владимир Путин.