Абраксас перехватывает мое запястье хвостом и кладет мою руку туда, куда хочет, закрывая глаза от блаженства, пока я провожу пальцами по всей его длине. Его второй член, тот, что с мошонкой, абсолютно черный. Я вспоминаю, что на нем изначально не было спиралей. Теперь оба его члена сплошного черного цвета, с толстыми венами под кожей и мелкими, тонкими чешуйками, повторяющими те, что на остальном теле. Он такой гладкий, когда я провожу ладонью вниз по стволу.
— Почему ты никогда не используешь этот на мне? — бормочу я, глядя на его лицо сквозь мокрые ресницы. Он не может понять, но я надеюсь, что донесу свою мысль, когда смыкаю пальцы вокруг нижнего члена и хорошенько дергаю его. Абраксас скалит зубы, когда я обхватываю его тяжелые яйца другой рукой.
Вот на них есть фиолетовые спирали, которые светятся и пульсируют, когда я трусь о них кожей. Еще больше этих медовых феромонов скапливается на моем теле, словно нектар, и мое сердце колотится в ответ. Я сжимаю его яйца и двигаю кулаком вверх-вниз по его второму члену, немного приподнимаясь на корточках, чтобы взять в рот…
Рука Абраксаса впивается мне в волосы, не давая прикоснуться к нему.
Он тут же отпускает меня, а затем садится на корточки. Даже сидя на корточках, он все равно чертовски высокий. Я смотрю вверх, затаив дыхание, пытаясь понять, почему он остановил меня именно в этот момент. Когда он тянется ко мне, я инстинктивно отстраняюсь и в итоге падаю на задницу, свалившись в кучу. Он издает этот рокочущий звук и растягивает свой сексуальный рот. Теперь, когда я к этому привыкла, я решила, что мне это нравится. Он — вихрь злой черной тени с массивными крыльями и сильным хвостом, шипами вдоль спины и длинными ловкими пальцами, задумчиво постукивающими по колену.
Он спрашивает меня о чем-то на своем языке. Наверное. Или просто рычит на меня.
Что-то плещется в воде, и его хвост выстреливает, молниеносно хватая существо и выбрасывая его на берег. Оно трепыхается как рыба, но… мой взгляд скользит в сторону и фиксируется на нем. Что это за хрень? Может, оно и трепыхается как рыба, но это точно не рыба. Это, эм, что-то пушистое, я полагаю.
Вставать на четвереньки — не самое разумное решение. Я чувствую, как Абраксас рычит на меня, но игнорирую его — что непросто сделать — припадая к земле, чтобы посмотреть на существо, пока оно затихает. Мертв, наверное. Это морская губка.
Абраксас переступает через меня — в буквальном смысле. Он ставит руки — когти выпущены так, что кисти похожи на лапы — по обе стороны от меня, а затем наклоняется, чтобы понюхать существо. Я чувствую его жар всем телом, из-за чего становится очень трудно помнить, что мне нужно дышать. Он рычит что-то мне на ухо, а затем отстраняется.
Я бросаю резкий взгляд через плечо, когда его тепло отступает, и наблюдаю, как он заходит в воду на четвереньках; хвост покачивается, пока он ждет очередного всплеска. Он выхватывает вторую морскую губку и швыряет ее в мою сторону. Если первая была фиолетовой, то эта — красивого нежно-розового цвета.
Он ловит целую радугу этих штук, прежде чем вернуться ко мне. Я сажусь на пятки, пока он сгребает палки и листья в кучу, а затем садится напротив меня, совсем как человек: одна нога вытянута, другое колено поднято, рука небрежно лежит на нем. Он выдохом разжигает огонь, а затем подтягивает одну из губок поближе.
— Я не буду это есть, — заявляю я довольно гордо и невежественно для того, кто не в состоянии сам добыть себе еду. Заметно, что мне не приходилось голодать ни дня в своей жизни? Да, я знаю. Я вредная. Хорошо, что у Абраксаса нет с собой переводчика. Я чешу затылок. — Так, эм.
Его хвост тянется через костер, снова обхватывает меня за талию и переносит прямо через огонь. Я плюхаюсь к нему на колени. Членов, к сожалению, не видно. Блядь, как же я изголодалась по инопланетному херу. Что со мной не так?
Он использует когти своих рук-крыльев, чтобы расчесать мои волосы, распутывая узелки. Пока он это делает, он смотрит мне в глаза, и я… я просто больше не хочу разговаривать. И думать ни о чем я тоже не хочу. Я расслабляюсь, закрываю глаза, а затем кладу голову ему на грудь.
Это лучший день, который у меня когда-либо был.
За всю мою гребаную жизнь.
Ага, я конкретно влипла, не так ли?
Глава 15
Морские губки раскрываются как моллюски или типа того, и их мясо странно похоже, если не чуточку слаще. Я не фанатка. Я, может, даже давлюсь, пока ем их, и Абраксас, может, даже смеется надо мной, но я все равно ем их, потому что, ну, какие у меня еще варианты?
Он несет мою сонную, сытую, хорошо оттраханную задницу обратно на корабль и запрыгивает внутрь, наконец, соизволив показать мне, что в том тканевом мешке с сегодняшнего утра.
Это еще один переводчик.
Я чувствую, как широкая глупая улыбка расплывается по губам, когда я натягиваю его на голову, а другой надеваю на Абраксаса. Похоже, переводчики одинаковые, может, они из одного места.
— Если у тебя были эти штуки, почему ты не взял их с нами утром? — спрашиваю я, и он бросает на меня такой взгляд, типа, зачем я вообще задаю такой глупый вопрос.
— Нам они были не нужны.
Это его ответ. Он звучит так гладко, как я никогда от него не слышала. Новый переводчик лучше того, что на нем (который примерно в миллион раз лучше того уродливого ярко-розового, с которого мы начинали). Мне, наверное, стоит поменяться с ним, чтобы он лучше меня понимал, но я эгоистка. Я хочу слышать каждое его слово.
— А что там еще есть? — спрашиваю я, снова переводя взгляд на мешок.
— Бесполезные вещи, — говорит он мне, но я даже не могу начать гадать, что это за «бесполезные вещи», потому что у него снова появляется тот самый взгляд.
Мое тело теплеет в ответ, и я проклинаю себя. Я кладу руки по обе стороны его лица, пока он сидит на корточках, наблюдая за мной с нескрываемой жаждой. Жаждой высшего хищника. Ой-ой.