— Она теперь знает, что у тебя два члена, — говорю я ему, и он ухмыляется мне, сваливая охапку палок на пол, чтобы развести огонь. — Пришлось сказать ей: она не унималась.
— Я твой, чтобы хвастаться, моя самка. Если я встречу других Асписов у источников, я обязательно расскажу им о твоем шелковистом, наполненном нектаром канале и его диких, неистовых сокращениях.
Мои щеки вспыхивают, но, по крайней мере, Табби не понимает, что он говорит.
— Что это за хрень? — спрашивает Табби, указывая на мертвое животное, которое моя пара только что сбросил на пол между нами.
Я бы ответила на ее вопрос, но, честно говоря, понятия не имею, что это за существо. Э-э. Оно похоже на птицу, но у него лишние крылья и лишние глаза, а на концах ног копыта. Так что… пернатая козло-птица. Ага. Ладно.
— Завтрак? — предлагаю я, пожимая плечами.
Я помогаю Абраксасу разложить палки для костра, и он его зажигает. Когда он переходит к своей добыче и начинает разделывать ее, Табби отворачивается и прячется в углу.
— Что ты ела все это время? — интересуюсь я, точно зная, что умерла бы с голоду без Абраксаса.
— Тревор и Тейлор кормили меня. А потом орки кормили меня. Я голодала несколько дней.
Она наконец поворачивается, чтобы посмотреть через плечо на мясо, которое Абраксас срезает с трупа. Табби сглатывает и облизывает сухие, потрескавшиеся губы. Ее волосы все еще удивительно розовые на кончиках, но они свисают сосульками и сальные, и выглядит она паршиво.
Я отдам ей должное: она не съела Мадонну. Браво. Я предполагаю, что Мадонна сама находила себе еду. Она все еще выглядит достаточно упитанной. Эм, наверное. Я мало что знаю об опоссумах.
— Давай поедим, а потом помоемся, — предлагаю я, бросая взгляд на Абраксаса. — Я полагаю, что мое обоняние далеко не такое хорошее, как твое, но черт, она воняет.
— Ее запах отвратителен, — соглашается он без злобы. Просто факт.
— Эм, извини? Можно подумать, ты не воняешь тоже ужасно. От тебя несет спермой дракона.
Это заставляет меня рассмеяться. Может, она и права, ХЗ, но скажу вам вот что: я не чувствую ничего подобного тому, как пахнет эта сучка.
— Я говорила тебе, что у нас есть туалет? — говорю я с улыбкой.
Глаза Табби вылезают из орбит, и она следует за мной в ванную, разражаясь слезами счастья, когда видит его. Я хлопаю ее по плечу.
— Не торопись и не стесняйся использовать любые листья в качестве туалетной бумаги. Только не засри нашу питьевую воду.
Я указываю на нее, а затем ухожу из комнаты, садясь на пол и прижимаясь спиной к свернувшемуся телу Абраксаса.
— Мы, возможно, захотим перебраться в новое логово, — говорит он, но не так, будто расстроен, а просто задумчиво. — Как я сказал, нам понадобится логово побольше для нашего ребенка, так что это не полное неудобство.
— Я хочу другое логово с туалетом, — говорю я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.
Мне жаль Зеро, но куда бы мы ни переехали, я буду следить за ней, чтобы сдать ее Копу-Парню — если он когда-нибудь появится.
— Ты думаешь, это будет возможно? Кажется, здесь полно кораблей на выбор.
— Мы будем искать столько, сколько нужно, чтобы сделать тебя счастливой, моя пара.
Он делает паузу, и я чувствую так много других невысказанных вещей, которые нужно обсудить. Я страстно желаю, чтобы Табби Кэт не было рядом, чтобы слышать мою часть разговора.
— Нам нужно поговорить о Парне-Мотыльке, не так ли? — уклончиво говорю я, желая, чтобы мне не приходилось поднимать эту тему.
— Я уже в курсе, сладкая самка, — Абраксас обвивает хвостом мои ноги, предлагая абсурдно утешающее сжатие, похожее на объятие. — Я понял, когда он потребовал, чтобы я отпустил тебя. Весталис не стал бы тратить дыхание на случайную самку.
Я с трудом сглатываю и верчу в руках случайную веточку, ломая ее пополам.
— Сколько времени ему потребуется, чтобы умереть? — спрашиваю я, чувствуя себя такой холодной, жестокой и бессердечной, что у меня перехватывает дыхание.
Но я никогда не просила быть его парой. Это его вина. Он попробовал мою кровь. Он сам себя приговорил.