– Сева?! – голос Горенкова мгновенно стал бодрым. – Ну наконец-то! А я уж думал, телефон тебе до скончания веков не подключат! Слушай, я тут комнату присмотрел, на Мельничной, рядом с Прохоровым…
– Потом, – перебил его я. – Слушай внимательно. Антон Ладыгин, компания «Зелёный горизонт». Узнай о нём всё, что сможешь. Его дела, долги, с кем работает, кто покупатели. У тебя есть три дня.
– Ладыгин? – присвистнул Горенков. – Лесопромышленник? Наслышан, наслышан. Дела у него, говорят, совсем плохи. Жалованье в конторе второй месяц задерживают.
– Вот и копни поглубже. Мне нужны факты, а не базарные слухи.
– Понял. Сделаю. Ещё что-нибудь?
– Как с собранием вассалов? Узнал что-нибудь?
Эта тема меня интересовала куда больше, чем выгодное предложение Ладыгина.
– О! – в голосе Горенкова зазвучала гордость. – Тут у меня хорошие новости. Собрание будет проходить через две недели, в усадьбе Бойкова. Ежеквартальное. Фёдоров мне всё рассказал, это он протоколы ведёт. Обычно там обсуждают налоги, дороги, скукотищу всякую. Но в этот раз, говорят, будет особый вопрос. Связанный с аномалией.
Я напрягся. Это не самые хорошие новости.
Вот не зря я дал такое задание Горенкову. Прям как чувствовал!
– С аномалией? – я решил узнать подробнее.
– Ага. Земские жалуются, что тварей стало больше. Граф хочет обсудить это с вассалами. Фёдоров говорит, что Бойков в последнее время сильно обеспокоен. Даже в Саратов писал.
Значит, дело дошло до точки, когда граф выносит вопрос на общее обсуждение. Мне нужно быть на этом собрании. Обязательно.
А иначе санкции последуют незамедлительно. Пока ещё у меня есть возможность договориться.
Если приду и покажу, что друид Дубровских жив, работает и держит границу – это может изменить всё. Бойков увидит, что баронство не заброшено. И может быть, проявит то терпение, о котором писал дед.
– Молодец, Мишка. Три дня жду по Ладыгину.
– Будет сделано! – отрапортовал Горенков и повесил трубку.
Я вернулся к блокноту. Записал.
Через три дня встреча с Ладыгиным. А через две недели уже собрание у графа.
Между этим – тренировки, следующая печать, открытие кабинета Елизаветы.
И где-то на фоне маячит Шатунов. Который никуда не денется. В довесок к нему Озёров, который помогает барону в попытках отжать мои земли.
Много задач. Но у каждой теперь есть срок. А задача со сроком – это уже не проблема. Это настоящий план.
Я закрыл блокнот и задул лампу. И, как ни странно, уснул быстро. Видимо, организм наконец решил отдыхать по максимуму, пока есть такая возможность.
Следующий день я посвятил тренировкам.
Встал затемно. Бегал по тропам, отжимался на корнях деревьев, обливался ледяной водой из ручья. Тело ныло, но я уже чувствовал, как оно окрепло после всей недели занятий.
Вечером медитировал у знакомого дуба. Тянулся к лесу, учился различать голоса деревьев. Понял, что берёза шепчет иначе, чем ясень. Сосна вообще молчунья, из неё слова не вытянешь.
Резерв маны рос. Медленно, но рос. Поэтому на следующий день я ощутил в себе достаточно сил, чтобы попробовать.
Пора проверить следующую печать.
На карте деда ближайшей к третьей значилась печать номер четыре. Семь километров к востоку, глубже в лес. Дед пометил её зелёным – двадцать три года назад она была жива.
Двадцать три года – срок немалый. За это время могло случиться всё что угодно.