– А потом обратно – рубить? – будто сам себе задал вопрос бригадир. – А чем чёрт не шутит? Пять рублей на дороге не валяются! Поедем. Он, может, вообще псих какой-нибудь беглый. Или преступник.
– Это точно. Наверняка, – закивал я.
– Я, правда, барина местного лично не знаю. Давно в этих краях не был, – произнёс Сеня. – Я когда тут работал, сам был лесорубом вроде вас. С барином тогдашний бригадир общался. В общем, по ходу разберёмся. Где его особняк я точно помню. Он рядом с Васильевкой. За полчаса доедем.
Странные дела выходят. Они ведут себя так, будто у них тут всё по закону. Один я проштрафился. Дичь, видите ли, сам у себя воровал.
Бить их и отпугивать нет смысла. Пусть лучше подбросят меня до дома, а там уже я с ними по-другому поговорю!
А к дереву срубленному ещё вернусь. Разберусь, что с ним делать. Целый ствол у меня вряд ли сил хватит вырастить. Но, может, хоть что-то исправлю. Сейчас главное сделать так, чтобы эти господа тут больше не появлялись. И выяснить, кто их сюда прислал.
По глазам вижу, что они преступления своего не понимают. Такое чувство, что их кто-то ввёл в заблуждение.
Я отдал бригадиру ружьё, забрался в кузов вместе с тремя лбами, которые уселись вокруг меня. И мы направились в сторону моего поместья.
Лесорубы с меня всю дорогу глаз не сводили. Ещё бы! Драгоценные пять рублей нашли. В пересчёте на деньги из моего мира это примерно двадцати пяти тысячам соответствует. За такую сумму можно и слинять от работы ненадолго.
Как только грузовик остановилась около моего особняка, бригадир выпрыгнул из машины, цыкнул от предвкушения и произнёс:
– Вылазь давай, безумец. Сейчас узнаем, смилуется ли над тобой барин.
В эту же секунду дверь, которая до сих пор висела на одной петле, оказалась окончательно выбита Степаном. Слуга, похоже, сам от себя такого не ожидал. Опомнившись, он тут же рванул к машине. В руках у него была сабля прямиком из дедовской оружейной.
Вслед за ним выскочила Елизавета, которая, судя по вибрации воздуха, уже приготовилась колдовать.
Только Архипа не было. Видимо, ещё не вернулся из лечебницы.
Ох и одурели же от этой картины лесорубы. Смех я больше сдерживать не мог. Представляю, что у них сейчас в головах творится.
Сумасшедший браконьер ржёт как конь, пока старик с саблей и какая-то дамочка вот-вот набросятся на грузовик.
– Отдавайте барина, сволочи! Всех перебьём! – издал боевой клич слуга.
Бригадир тут же рванул обратно в машину, но водитель запер перед его носом дверь.
– Вольно, Степан! – утирая выступившие от смеха слёзы, крикнул я. – Это не за Елизаветой. Тут господа барина видеть хотят.
– Всеволод Сергеевич, а мы… Мы же готовились, как вы просили! – Степан и сам перестал понимать, что происходит.
Только я один ведал, какой цирк развернулся у въезда в мой двор.
– Хвалю! – кивнул Степану я. И, перемахнув через кузов, спустился вниз.
Бригадир вжался спиной в машину. Его взгляд метался из стороны в сторону.
– Это что же получается? – заикаясь, прошептал он. – Вы и есть, что ли, барин?
– Он самый. Всеволод Сергеевич Дубровский, – представился я.
Бригадир тут же рухнул на колени и принялся кланяться.
– Простите ради бога! Да что же вы сразу не сказали!
– Вообще-то я вам прямо сказал, – напомнил я. – Только вы над этим посмеяться решили.
– Помилуйте, не признали. Думали, вы старше! – бригадир поднял голову и посмотрел на свою бравую команду, которая скрылась в машине. – Вылезайте и кланяйтесь, дурачьё! Мы барина схватили!
– Довольно, – перебил его я. – Поднимайся. И рассказывай, как так вышло, что ты собрал добрых молодцев, чтобы совершить групповое преступление.