— Хлясь! — сильная пощёчина должна была сбросить Феодору со стула.
Но женщина за свою жизнь пережила и не такое — она умела держать удар. В тот же миг сорвала с себя тунику, предстала перед мужем обнажённой и оседлала его…
Спустя минуту разговор возобновился.
— Пусть этот варвар сделает за нас чёрную работу — начнёт войну с аварами. Если победит, мы просто подошлём к нему убийц. Без него славянское общество развалится мигом. Таких сильных вождей даже среди славян не сыщешь, — произнесла императрица.
Юстиниан лежал на мягкой кушетке; стоявший рядом евнух предусмотрительно подложил ему под голову подушку. Император прикрыл глаза от удовольствия, только что полученного.
Именно в таком состоянии мужа Феодора могла принимать самые жёсткие государственные решения. Тем более что Нарсес — евнух‑писарь, постоянно находившийся при Юстиниане, — был предан прежде всего ей. Он уже с удивительным проворством записывал на пергаменте императорский указ о наделении славянского князя Андрея статусом федерата.
— А что с Суникасом? — не сразу, не открывая глаз, спросил император.
— Или варвар Андрей его убьёт, или убью его я. Рядом с ним уже есть та, что смогла растопить жестокое сердце гунна, — отвечала Феодора. — Но лучше бы, чтобы Андрей убил его в поединке. Рядом с варваром Анастас — он приведёт Андрея к Суникасу. А Суникас вызван в нашу крепость. Так что либо поединок состоится, либо его не будет, но Суникас умрёт.
— Ты коварная женщина… — усмехнулся Юстиниан.
— Может быть, но лишь для врагов империи. Но, мой муж, взгляни на это, — Феодора привстала, грациозно повела бёдрами, заставив мужа обратить на себя внимание, и подошла к небольшому столику.
Взяв лист бумаги, она ещё раз прочла написанное и передала его Юстиниану. Император, всё ещё погружённый в остатки блаженства, не сразу осознал смысл текста. Когда же до него дошло, он резко вскочил.
— Но это же призыв к бунту! Кто это написал? Разве не ясно, что достаточно бросить искру — и вспыхнет народный гнев? — выкрикнул василевс.
— Вот и я о том же. Мы с тобой знаем: в Константинополе и других крупных городах империи не всё спокойно. Но почему об этом осведомлён варвар? Более того, если бы я с ним не договорилась, эти бумаги были бы разбросаны по всему Константинополю — и, думаю, по другим городам тоже. Представляешь, что могло начаться?
— Понимаю.
— Так почему ты его не схватила? Почему не убила? — возмутился император.
— Потому, мой муж, что прежде чем лишать жизни умного человека, способного сослужить нам верную службу — пусть даже он преследует собственные интересы, — его нужно использовать. Потом можно и нужно убить, но не сейчас. Он не стал распространять призывы, к которым подготовился, — на случай, если бы мы не смогли договориться… или если бы я не отдалась ему так, что он запомнит это на всю жизнь, — сказала императрица.
«Как бы мне самой об этом забыть», — подумала Феодора.
Глава 20
Доростол. Славгород.
Апрель 531 года
Доростол — крепость на границе славянских земель. Я не скажу, что она меня сильно впечатлила. По мне, так я бы несколько иначе сделал, построил. Да и эта каменная кладка, не скреплённая раствором, казалась мне домиком из бумажных кубиков. Я предполагал, что даже и не артиллерия, не огнестрельное оружие, но если использовать хорошие катапульты, требушеты, то стену эту можно развалить достаточно быстро.
Это у меня уже становится таким, профессиональным. Когда бы и где бы я ни проходил, если вижу какое-то укреплённое место, тут же оцениваю его на предмет того, что бы я сделал, когда появится необходимость взять это место приступом. Доростол… Я бы его взял.
И сложись так, что империя опять повернется ко мне задом, пусть бы и таким соблазнительным, как у императрицы, первой целью славянской армии был была бы эта крепость, как форпост и база для дальнейшего продвижения. И восточный осколок былой Римской империи содрогнулся бы.
Однако следует же понимать, что любая крепость в нынешнем времени — это, скорее, защита от кочевников и варваров, которые мало используют какие-либо механизмы или вовсе не знают о них. Если взять чисто кочевников, то Доростол, конечно же, закрывает границу на немалой её протяжённости.
А варваров? Ну тех же условных славян? Тоже сдержит, если только штурмовые действия не по принципу «бежим туда». А с грамотным подходом.
Нас встречали. Причём складывалось ощущение, что я прибыл с высокой проверкой состояния дел в крепости. Подобострастие началось уже когда конный отряд гарнизона Доростола сопровождал наши корабли вдоль Дуная.
Но конечно, те воины, которые были поставлены в почётный караул на пристани, — это, скорее, для Анастаса.
Вероятно, что комендант крепости посчитал, что проверка будет, но не знает кто и зачем будет проверять. Потому перестраховывается. Ведь всегда почётная встреча играет на пользу того, кто встречает. А по мне, так лучше деньгами, или доспехами.
— Нужно будет проверить этого коменданта: встречает нас так, словно бы сам император пожаловал. А значит, что у него не всё в порядке, — вполне резонно заключил Анастас.
Мы с ним шли впереди: по левую руку от меня шёл мой десяток телохранителей, по правую руку от представителя власти — его телохранители. Складывалось ощущение, что Анастас подбирал для себя ближних воинов по принципу «кто здоровее, выше, тот кажется профессионалом». Даже два откровенно толстых, но на вид мощных, были рядом с ним. Но подобное вызывало у меня только улыбку, потому как сравниться с Хлавудием никто не мог. Да и со мной лишь парочку ромеев.