— Хорошо, но ты его должен убить.
— Анастас, кому я должен, я всем простил. Ты, видимо, не понял, но я князь славян и болгар, пусть последние ещё этого и не поняли. И ты не смеешь со мной разговаривать в какой бы то ни было форме, кроме уважительной. Если ты считаешь иначе, то либо умрёшь, либо отстань от меня, и я больше не нуждаюсь в твоей опеке, — сказал я жестко.
Вновь Анастасу пришлось проглотить обиду. Но он как-то в последнее время слишком осмелел. Если во время морского путешествия проявлял к этому человеку дружеские отношения, то сейчас понятно, что шпиону не удалось одурачить меня и сделать своей марионеткой.
Поединок начался буквально через час после того, как я потребовал этого от Анастаса и поговорил со своим противником. Ни в коем случае нельзя было откладывать нашу дуэль на завтра или ещё на попозже.
Долгое сиденье в клетке, где нельзя даже встать в полный рост и размяться, не лучшим образом сказывается в целом на физическом состоянии: это и потеря концентрации, и затёкшие конечности.
Суникас уже вышел в круг, и было видно, что мой противник словно бы помят. Однако я не хотел ошибаться и недооценивать противника.
Но всё стало на свои места, когда я извлёк свой длинный меч, по сути — тяжелую шпагу. В руках у противника была гнутая короткая сабля. С таким оружием против меня ему даже в наилучшей форме пришлось бы несладко.
Я тренировался постоянно, неусыпно. Нельзя оставаться военным вождём и князем в том обществе, которое из себя представляли славяне. Одним своим грозным видом и тем, что смогу вызвать любого на поединок, я уже подкреплял свою власть.
Суникос попробовал сделать несколько рваных шагов в моём направлении, обманывая и качаясь в стороны. Я вытянул клинок вперёд и держал его на расстоянии.
Четыре попытки сделал мой противник, чтобы сблизиться, потратил на это немало усилий. Я же делал только выверенные шаги, водил шпагой. Рука затекала, конечно, но не критично.
Еще я смотрел и анализировал действия противника. Считывал его действия. Так, я заметил, что Суникос, когда идет в атаку, делает два шага вправо и два — навстречу ко мне.
Так что когда в очередной раз он попробовал атаковать, я сам сделал два шага вперёд — в то место, где должен был бы находиться мой противник.
— Дзынь, — мой выпад с большим трудом для себя Суникас смог отбить.
Однако ему пришлось сделать два шага назад и чуть ли не завалиться. Следующий выпад — выкидываю правую ногу, руку, длинный меч — достаю до бедра своего противника.
Есть. Первый порез сделан. Достаточно глубокий и неприятный. Кровь хлынула из раны. Как бы еще и вену ему не подрезал. Теперь движения гунна ещё больше должны быть затруднены. И он это прекрасно понимает: ещё секунд двадцать не производит ни одного движения, только стоит на месте и следит за мной.
— Покорись! — шепчу я. — Стань рядом и мы одолеем врага.
— Умри!
Делаю вид, что собираюсь наносить удар сверху, но тут же кистью руки выкручиваю шпагу, направляя её ниже. Это не так легко сделать, так как клинок всё равно тяжёлый. Но даром что ли я кисть правой руки отдельно тренировал.
Клинок впивается в ключицу Суникоса. А потом он сверху бьёт по моему мечу своей саблей, помогая клинку разрезать больше плоти.
Кровь начинает струиться по груди гунна и ниже. Глаза моего врага выражали скорбь и уныние. Он уже прекрасно понимал, что я в этом поединке одолею его.
Но когда крыса загнана в угол, она бросается на своих обидчиков. Я был готов к этому, но всё равно напор гунна был стремительным и отчаянным.
Он пробует ударить меня снизу-вверх, но я отвожу саблю противника, при этом сталкиваясь с ним плечом к плечу. Я больше, я не ранен и полон сил. Суникас отлетает от меня, словно бы теннисный мяч от стены. Он шипит от боли.
Тут же делаю два шага вперёд: противник согнулся, есть возможность закончить бой.
— Бам, — бью коленом в голову, успеваю ещё ударить эфесом шпаги в челюсть.
Картина, словно бы эпизод взят из кинофильма: вылетают два зуба, и гунн падает навзничь. Я стою рядом, меч навис у самого сердца врага.
— Я пощажу тебя. Ты выбрал поединок вместо того, чтобы выбрать со мной дружбу. Но готов ли ты за свою жизнь заплатить? Я жду оплаты за твоё спасение, — сказал я. — Ну же! Прикажи своим воинам сражаться за меня, или дай оружие, коней. Ну же!
Глаза… злые не сломленные. Что он думает? Что отомстит мне после? Но пусть даст слово, пусть укрепит меня. А там еще поговорим, или империя убьет Суникаса. Как бы еще мне организовать охрану и от ядов и от всех остальныз способов убийства.
— Согласен. Я выплачу виру славянам! — нехотя сказал Суникас.
— Призываю во свидетели всех! — кричал я. — Он выплатит виру за все!
А потом выбил ногой дух из своего противника и посмотрел на собравшихся. Все молчали. Те редкие гунны, которые наблюдали за поединком, были озадачены, но я не увидел у них злости по отношению к себе. Лишь только разочарование исходом поединка.