Птичьи певцы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

За занавесом

За несколько дней до конкурса я все-таки начал чувствовать себя более-менее комфортно в роли будущего судьи. Мне наконец сообщили об обязательной птице — черном дрозде. Организаторы хотели, чтобы Джонни выиграл, а других раскладов и быть не могло: его отец убежден, что лучшего подражателя дрозду не существует.

Я создал собственную систему оценивания, вдохновившись мамиными критериями при проверки домашних заданий по французскому. Выступление по каждой птице я разложил на четыре части, каждой из которых присуждалось по пять баллов. Например, в случае черного дрозда мне непременно хотелось услышать территориальное пение самца, призыв ко сну, сигнал тревоги и — вишенка на торте — позыв молодой особи, уже ступившей на путь взросления. Проблемы начались с видами вроде обыкновенной сипухи, чьи мелодии не так варьируются. Тогда я отвожу десять баллов крику и еще десять — щебету малышей. Для каждой птицы я выстрою отдельную оценку, из соображений справедливости, а также из почтения к птичьему пению.

Впервые я попал в театральный зал не через дверь для артистов, а через главный вход для публики. Все мне улыбаются. Родители Джонни увидели меня и поприветствовали. Я — член жюри, все хотят мне понравиться. Довольно приятно оказаться в этом положении: в тот момент я понял Зорро и причину, по которой он объявил себя вне конкурса несколько лет назад.

После вручения наград за лучшие фильмы о природе и самые прекрасные снимки пернатых начинается конкурс птичьего пения. Каждый член жюри, услышав свое имя, поднимается на сцену. Я представился. Аплодисменты. Из зала доносятся названия чаек, произнесенные шепотом. В насмешку или в знак поддержки? Всех десятерых членов жюри пригласили за занавес, скрывающий от нас кандидатов. В этом году заявлены двенадцать участников. Они уже прошли жеребьевку. С большинством из них я наверняка знаком.

Первый кандидат. Ну-ка, ну-ка, неплохо. Кулик-сорока, как оригинально. Получилось не очень громко, но я уловил призывы и крики распознавания, хотя не хватает сигнала тревоги. Четырнадцать из двадцати. Четвертый и шестой кандидаты также владеют темой: травник и большой улит удались им чуть лучше, чем первому конкурсанту, но я слушал с закрытыми глазами, и легкое пощелкивание в горле мешало мне представить перед собой птицу. Восемь из двадцати.

Седьмой кандидат. Я узнал его: это мужчина с юго-запада, который помог мне выиграть в прошлом году. Он подражает красной куропатке. А-я-яй, я не знаком с этой птицей. Если бы речь шла о серой куропатке, обитающей на северных равнинах, я бы справился, но он выбрал красную из южных виноградников… Однако он исполнил две разные мелодии и заслужил средний балл. Животный крик удался настолько, что я забыл о человеке. Но мне сложно его оценить. Мучимый сомнениями, я поставил ему пятнадцать из двадцати за оригинальность в выборе птицы.

Я не вижу одиннадцатого кандидата, но перед его выступлением в зале повисла необыкновенная тишина. Слишком длинная пауза — наверное, он регулирует высоту микрофона. Может, он небольшого роста. Ведущий объявляет южного соловья. Раздается громкий свист — слишком громкий. Это дело рук Джонни! Только он подражает воробьинообразным, прибегая к технике с пальцами. Нас ждет целая минута абсолютной виртуозности. Чистые, звонкие ноты льются водопадом и сменяют друг друга так быстро, что кажется, будто поют несколько соловьев. До сих пор сдерживающаяся публика впервые зарукоплескала. Аплодисменты запрещены, так как могут повлиять на решение жюри, и именно из-за меня ввели это правило: мои первые подражания птицам срывали оглушительные овации, и некоторые недовольные участники потребовали анонимного прослушивания без реакции зрителей.

Однако выступление Джонни — оскорбление, нанесенное птице! Он не начал с продолжительных нот, подготавливающих мелодию, а прозвучавшая фраза вышла слишком длинной. Такого не бывает в природе. А как же пронзительный тревожный крик, похожий на вопль пеночки-теньковки? А что насчет более удивительного плача, сравнимого с кваканьем жабы? Ничего этого не было. Разве тот, кто не владеет всем птичьим репертуаром, может претендовать на звание подражателя? Конечно, необходимо сосредоточиться на самых известных и прекрасных мелодиях, но жизнь пернатых не сводится к размножению и заигрыванию с самкой. Каждый крик обладает особым значением. Знать и уметь их воспроизводить — вот истинное призвание имитаторов птичьего пения…

Пять баллов за мелодию, два за крик представления, ноль за сигнал тревоги и ноль за жабье кваканье. Семь из двадцати. И это я еще расщедрился!

Во втором раунде Джонни изобразил зяблика. Я услышал легкое крещендо. Он повторил мотив семь раз. Мне никогда не добиться подобной техники, но я не прочувствовал самого зяблика в его выступлении. Он снова не исполнил глуховатые трели сигнала тревоги, которые почему-то называют «криком дождя». Ни голоса самки, ни сигнала к контакту. 0 + 0 + 0 + 5 = 5/20.

Сидевший рядом со мной учащийся коллежа попал в жюри благодаря жеребьевке. Я не сразу заметил, что из опасения ошибиться в своих суждениях он начал списывать оценки с меня. Сам того не подозревая, я выставлял теперь баллы за двоих…

После двух раундов я узнал всех кандидатов: я понял, под каким номером идут Оливье, Пьер, Себастьян и, конечно же, Джонни…

Последний раунд с обязательной птицей. Черный дрозд. Первый участник совершенно отчаялся и вместо мелодии издал какой-то расплывчатый присвист, после чего попытал удачи с позывом к контакту. Я поставил ему три из двадцати за старания. Дальше дела пошли чуть лучше: конкурсанты, прибегающие к технике с пальцами, нащупывали саму мелодию, но в конце забывали о характерных высоких нотах. Никто из них не воспроизвел сигнал тревоги, довольно специфический у черного дрозда: высокая нота пронзает воздух, словно волна, и заставляет взглянуть в небо, где, как правило, кружит ястреб-перепелятник, замеченный крохотной птахой. Настала очередь участника с юго-запада: мелодия просвистана скверно, а призыв ко сну и сигнал тревоги получились слишком низкими и шипящими. 2 + 4 + 3 + 2 = 11. Довольно щедро, но он представил приличный набор звуков.

Тот же приговор ждет Джонни: мотив исполнен прекрасно, но слишком типизирован. Я слышал дрозда в его саду, однако тут Джонни перестарался. Как обычно, добавил лишнего. Крик получился чрезвычайно длинным, чистым и совершенным. Безусловно, на этот раз тоже никаких молодых особей, хотя я уверен, что они уже поселились на его вишневом дереве. 5 + 0 + 0 + 0 = 5/20.

Жюри вынесло вердикт. На первом месте, ко всеобщему удивлению, оказался мужчина с юго-запада. Никогда раньше он не забирался так высоко. Однако его стратегия по имитированию птиц, малоизвестных в нашем регионе и ограничивающихся всего двумя видами криков, принесла свои плоды. Джонни очутился в хвосте рейтинга. Ему также не достался первый приз в категории до шестнадцати, так как он перерос ее два месяца назад. Его отец точно разъярится, узнав о результатах…

Через месяц по телевизору показывали передачу «Кто есть кто?», в которой три кандидата должны угадать профессию или увлечения шести человек, спрятанных в другом помещении. Оливье разыграл себя, то есть имитатора птиц, а я — специалиста по птичьему пению. Публика с предвкушением ждет человека, чья внешность не имеет ничего общего с его призванием. Наверное, Оливье чем-то похож на пернатых: один из участников шоу тут же догадывается, чем тот занимается. Разоблаченный Оливье усаживается напротив меня, и я предлагаю ему ряд легких птиц, которым он может подражать даже лучше меня. Девяносто шесть процентов зрителей также догадываются о его профессии. Я вернулся домой с первым заработком, внезапно став центром внимания девчонок из лицея. Через два дня продюсеры позвонили нам домой, чтобы найти другого кандидата. Я дал им номер родителей Джонни.

Чайки под мостом

Горечь после конкурса не проходила. Отец был убежден, что Жан договорился с остальными членами жюри и засудил меня. Я обдумывал его теорию с разных точек зрения, но не нашел причины, по которой Жан поступил бы таким образом. Он всегда помогал мне и поддерживал. Соперничество между нами родилось прежде всего в глазах посторонних: моего отца, Жильбера, жителей Арреста, публики Абвиля. К счастью, через неделю отец снова начал улыбаться: ему на днях позвонили из телешоу второго канала «Кто есть кто?», где ведущей работает Мари-Анж Нарди. По правилам игры требовалось догадаться о профессии людей, приглашенных в студию. Продюсеры сулили оплату, а также брали на себя дорожные расходы. Отец тут же оповестил всю семью: дядей, дедушку с бабушкой, кузенов — каждого, кто смотрел эту передачу. После случившегося на конкурсе я не мог отказать отцу. Я волновался лишь о том, что одноклассники увидят игру и обнаружат мой талант перевоплощаться в птицу. Тогда для меня все кончено…

Я снова стал предметом семейной гордости! Мы запланировали путешествие в парижские телестудии, один приятель отца, якобы прекрасно знающий столицу, отвез нас туда. Мы добрались до ангаров Ла-Плен-Сен-Дени, намотав три круга по кольцевой дороге и опоздав на два часа. Спасибо гиду! Огромное помещение находилось по соседству с передачами «Вопросы для чемпиона» и «Золотая семья».

Я отправился в гримерную. Отец, словно импресарио, держался рядом и пристально наблюдал за происходящим. Когда Мари-Анж Нарди прошептала мне что-то на ухо, он тут же поинтересовался, что она сказала. Я объяснил, что она попросту хотела узнать, как правильно произносить имя Джонни. Он думал, что вопрос касался птиц, и разочаровался.

Наконец игра началась. Три кандидата и зрители должны догадаться, кто мы такие. Им намекнули, что в студии находятся переводчик с китайского, дрессировщик собак, тренер плавания на каноэ, исполнитель традиционных африканских танцев, чемпион по кикбоксингу и имитатор птичьего пения. Меня легко спутать с кикбоксером, но довольно техничный вопрос о раундах состязания показывает мою неосведомленность. На этапе демонстрирования практических навыков я изобразил дрозда, кулика-сороку и соловья. В две минуты шоу собрало рекордную аудиторию за всю историю существования. Девяносто шесть процентов зрителей в студии проголосовали, что я и есть птица. Отец был на седьмом небе от счастья. Наш друг-водитель оказался под сильным впечатлением. Всю обратную дорогу он объяснял, что не понял, как нужно голосовать: получается, четыре процента — это он! Посмеиваясь, отец внезапно заявил, что мы всем еще покажем на фестивале в следующем году. Я промолчал. И речи быть не может, чтобы я подал заявку на фестивальный конкурс.

Передачу показывали в среду. По этому особому поводу мама забрала меня из интерната под предлогом семейного обеда. Дома развернулось целое празднество. Пришли бабушка, дедушка, несколько теть, дядь и кузенов. Я обрадовался им, но по-прежнему волновался, что одноклассники увидят меня по телевизору и станут обсуждать на следующий день. Когда мое лицо появилось на экране, вся родня рассмеялась. Они детально рассмотрели мою прическу и одежду. Забавно, что на телевидении все кажется таким большим. Дядя спросил, была ли Мари-Анж Нарди любезна, а кузины поинтересовались, не боялся ли я. Отец, не выходивший из роли импресарио, опережал мои ответы. Момент, когда я не смог ответить на вопрос о кикбоксинге, вызвал всеобщее веселье, однако потом, когда послышался птичий щебет, повисла тишина. Все умилились. Семейный праздник увенчался успехом. Под конец вечера дедушка прошептал мне пророчество:

— Это станет твоей профессией.

На следующий день, скрепя сердце, я пришел в лицей. Все утро мы писали четырехчасовую контрольную по английскому. Я наспех доделал работу, выбрался из класса раньше товарищей и скрывался от их взглядов до последнего звонка в пять вечера. Кажется, пронесло: очевидно, никто не смотрел «Кто есть кто?». В пятницу вечером мой брат щелкал каналы и отказался отдавать мне пульт от телевизора. Мы едва не подрались. Я прижал его к полу, и он случайно нажал локтем на цифру четыре. На экране появился платный «Канал Плюс», на который, естественно, у нас не было подписки. Однако в распознаваемой части картинки замелькал фрагмент передачи «Заппинг»: сначала появились кадры авиакатастрофы во Флориде, унесшей сотни жизней, которые сменились моим лицом и щебетом черного дрозда. Они поставили свистящего подростка после такой трагедии… Я стал жертвой своеобразного чувства юмора ребят с «Канал Плюс». На глаза навернулись слезы. Теперь я точно превратился в посмешище: весь лицей подписан на этот канал. Единственный выход — прикинуться больным. Я продержался неделю и пропустил контрольную по биологии, от которой зависела триместровая оценка… и черт с ней: чего бы мне это ни стоило, я должен был затаиться. План сработал: по моем возвращении в лицей ни один задира и не вспомнил о «Заппинге», и я смог продолжить обычную школьную жизнь…

Середина мая. Синицы оглушительно щебечут в парке. Я покусываю губы, чтобы ненароком им не ответить. Иногда я прячусь в туалете и проверяю, не разучился ли я петь. Как-то раз смотритель подумал, что там оказалась птица, и поджидал меня под дверью со шваброй в руке… Я с нетерпением жду каждую пятницу, когда мама приедет на своем «рено» и увезет меня подальше от города, парка, туалетов и лицея. К саду, где можно петь свободно и не скрываться.

В одну из таких пятниц отец вернулся с работы пораньше и ждал меня, улыбаясь до ушей. По-моему, я никогда не видел его таким счастливым. Он подозвал меня до того, как я умчался на тренировку по футболу. Заглянув мне прямо в глаза, он заявил, что записал меня в Шамбор. Я переспросил:

— Это ты про Шамбор Франциска Первого?

— Нет, про замок на Луаре! Там ты станешь чемпионом Европы! — ответил он.

Я ничего не понял. Мама снова пришла на помощь и пояснила: отец подал заявку от моего имени на европейский конкурс по имитированию птичьего пения, который пройдет через месяц во дворе замка Шамбор.