— Никто не угрожает моей жене, — рычу я. Голос настолько искажен яростью, что я едва его узнаю.
— Сука… — Баттерси тщетно дергается, его лицо краснеет. — Отпусти меня! Вестминстер тебя за это прикончит!
— Я учился в школе вместе с Вестминстером, — спокойно отвечаю я. — Он любит свою жену. И я не понимаю, почему ты решил, что его чувство справедливости помешает мне защитить свою.
Баттерси замирает. Кажется, наконец осознает, в какое дерьмо сам себя загнал.
— Тогда… сто тысяч. Всего.
Я смеюсь ему в лицо. Удивительно, что он все еще думает, будто у него есть хоть капля власти.
— Мы сегодня еще не играли в «Смерть или пончики», миссис Бут, — замечаю я.
Я бы с удовольствием спустил на эту мразь своих людей, позволив им выплеснуть все самые жестокие инстинкты. Но, видимо, я недостаточно часто демонстрировал собственную беспощадность, так что на этот раз решаю справиться сам.
— Похоже, нет, — отвечает Рен, ее голос дрожит.
— Какой вердикт ты вынесешь человеку, который пытался вымогать деньги у беззащитной девушки? И злоупотреблял своей властью?
— А он был вынужден это делать? — спрашивает она.
Моя жена… такая справедливая, такая внимательная к деталям. Я за это ее люблю.
— Нет, — морщусь я. — Денег у него хватает.
— Звучит так, будто пончиков он не заслужил.
— Твой выбор, принцесса? — я уже на пределе самообладания.
Баттерси дергается под странным углом, царапая мою руку, пытаясь заставить меня его отпустить.
— Пончики или…
Я поворачиваюсь к Рен. Ее выражение лица темнеет, подбородок упрямо вздергивается. Я улыбаюсь еще до того, как она произносит слово:
— Смерть.
— Никаких пончиков для тебя.
— Пистолет! — кричит Рен.
Я ощущаю, как он тянется рукой к лодыжке и достает оружие. Но я быстрее. И у меня куда больше причин жить.
Вырываю пистолет из его руки и швыряю прочь. Вторая моя рука ложится ему на висок и резкий рывок ломает ему шею.
Тело Баттерси обмякает и падает на пол. Я разворачиваюсь к Рен и делаю два шага и вдруг замираю.
Ее лицо…
Чистый, абсолютный ужас.
Все кончено. Я разрушил все, показал ей, каким чудовищем являюсь на самом деле.
И вдруг она врезается в меня, обнимая со всей силы. Я на секунду ошеломлен, а потом слышу ее голос.
— Джаспер… О, Джаспер… — она рыдает. — Я так боялась потерять тебя, когда увидела, что он достал оружие. Слава богу, ты в порядке. Я так тебя люблю.
Мои руки сами обвивают ее, заключают в стальные объятия. Но в этом нет нужды — она сама цепляется за меня, не собираясь отпускать. А мое сердце разрастается до невозможности. Нет предела тому, как сильно я люблю свою жену.