На визг явились и супруг, и матушка. И письмо от Ларисии тут же попалось им на глаза.
Мать знала, что Дана написала сестричке, и теперь подхватила листок бумаги. Она, понятное дело, ожидала согласия.
Ну а что такого?
Ларисия всегда была доброй, умной и ответственной девочкой, стоило ей напомнить, что Дана — младшая, что ей надо уступать, и Ларисия уступала. И кукол отдавала, и сладости…
Ладно!
Мать действительно больше любила Дану, та была ее копией. А вот Ларисия — слишком непонятная, слишком уравновешенная, и еще с этой страстью к цифрам…
С ней всегда было сложнее.
Вот и сейчас…
Да, она все понимает, Эдгар поступил нехорошо, но Даночка же младше! И она плачет! И ей плохо! Ларисия, неужели ты не можешь понять сестру? Да, это не слишком хорошо получилось, но такие вещи случаются! Пусть уж они с Эдгаром… Даночка такая хрупкая, такая уязвимая. А ты все равно в своем Университете, неужели ты никого себе не найдешь? Там же столько мужчин…
Все логично, разумно, обосновано. Только вот почему Ларисия смотрела на нее такими отчаянными глазами. И та короткая фраза: «Мама, я считаю твои слова — предательством и подлостью».
Ну какая же это подлость?
Лорена себя предательницей не считала. Просто она устраивает жизнь своих дочек. Сначала младшей, потом старшей… тут уж как повезло!
О письме Даны она знала. Дана хотела, чтобы сестра помогла Эдгару закончить диссертацию, ну так что страшного? Ларисия все равно любит возиться с цифрами… да наверняка у нее все подсчитано наперед! А мальчику будет свободное время, и силы… которые он сможет потратить на Даночку.
— Что написала Лиска?
Эдгар подумал, что теща проявляла свое отношение к дочерям даже в уменьшительных именах. Лиска — и Даночка, Данута, Дануся… ну и кого тут любят больше?
То-то и оно!
— Аххх!
Лорена выронила письмо, и изобразила картинный обморок. В кресле. Со всеми удобствами. Эдгар подхватил листок, прочел, и покачал головой.
Другого он и не ожидал.
Чтобы простить его поступок, святой надо быть, а Ларисия — у нее есть и гордость, и самоуважение… она не станет сгибаться и рыдать. Скорее кусаться будет.
Вот это сейчас и происходит.
— Так, — Видя, что на нее никто не обращает внимания, Лорена вышла из обморока обратно в кресло, и собралась с мыслями. — Это недопустимо.
— Да? — удивился Эдгар.
Он бы скорее, понял, если бы Ларисия написала поперек листа, куда им проследовать — всей семьей. Или еще что-то такое же… невежливое, но точное. Формулировать свои мысли она умела отлично, ясно и четко.
— Ты сам справишься с диссертацией? Сможешь ее закончить грамотно и в срок? Вот эта клевета, которую Лиска на тебя возводит, никак не повлияет?
Эдгар только головой покачал.
Да, теща в своем репертуаре.
— Рена Лорена…
— Мы же договаривались! Матушка Лорри!
— Матушка Лорри, — терпеливо повторил мужчина. — Ларисия не клеветала. Она помогала мне, об этом знает весь Университет, и она могла бы вообще ничего не говорить. Мой научный руководитель и так в курсе дела.