— Нет!
Печальный взгляд Леона не оставлял сомнений — все было именно так. Даже еще хуже.
— Я…
— Рена Арисса кое-как затащила тебя в дом, тут весь квартал собрался, жуть, что было. Потом она послала мальчишку за мной. Я приехал и помог.
— Спасибо.
— Ты вспоминай, как ты так набрался?
Симон задумался. Голова болела, мысли отказывались повиноваться. Было? Не было?
— Не помню.
— Вообще?
— Помню, что пришел в бордель, что хотел с кем-то поговорить… все!
Снадобье, которое подсыпала рента Лулу, отлично действовало. Смешалось с алкоголем, и Симон просто забыл, как ждал в кабинете.
— Тогда с борделя отчет и требуй. А пока давай, поднимайся. Тебе еще сегодня на работу надо бы… ну хоть показаться. Я с утра сходил, сказал, что ты приболел, но кажется, мне не поверили.
— Почему?
Леон показательно задумался.
— Потому что Левенсберг — город маленький, а орал ты вчера громко? Или есть другие причины? Не знаю. Но седой такой… кажется, Мирер… Митер…
— Миттермайер.
— Вот! Он сказал, чтобы ты сразу, как полечишься, приходил на работу. Не то хуже будет.
Симон вздохнул, и попробовал подняться на ноги. Желудок печально побулькивал, парня подташнивало…
— Нет. Не помню. Может, меня чем отравили?
— Не докажешь.
Симон это тоже понимал. Так что…
Впереди ждали холодные обливания из колодца, которые и провел Леон, и завтрак.
Арисса смотрела на сына с таким выражением, словно Симон разочаровал ее раз и навсегда. Так что любящий сыночек поспешил оправдаться перед матерью.
— Мама, я ничего не помню.
— Зато Я все помню просто отлично. Никогда не думала, что доживу до такого позора!
— Мам… я точно пошел в бордель. Я думал, что Миранду похитили, и решил обойти их один за другим. Вдруг я что-то найду?
— Так?
— И решил начать с самых дорогих. С ними проще.
— Ты пришел в бордель. А что было дальше?
— А дальше я ничего и не помню.