— Что ж, раз с напутствиями покончено… Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловаться!
Крис притягивает меня к себе. Его губы находят мои — и в этом поцелуе весь мир: прошлое, настоящее, будущее. Все, что было, и все, что будет.
Гости аплодируют. Мама плачет. Отец делает вид, что у него просто насморк.
— Ну что, жена? — шепчет Крис, отрываясь от меня.
— Что, муж? — улыбаюсь я.
— Пошли отмечать? Я слышал, Веридор лично контролировал приготовление свадебного торта.
— Пошли!
Мы смеемся и выходим под град лепестков и конфетти.
Прошло еще полгода.
Я сижу на крыльце нашего с Крисом дома (небольшого, уютного, в получасе лету от родительского), и греюсь на солнышке. В руках — кружка с чаем. На коленях — спящая драконья морда.
Вокруг — тишина, покой, идиллия. Если бы не одно «но».
— Рия, — шепчу я, — просыпайся.
— М-м-м?
— Кажется, меня тошнит.
Она открывает один глаз.
— С чего бы? Переела вчера?
— Я вообще-то второй день подряд завтрак пропускаю. И на запахи реагирую странно.
Рия садится, принимает человеческий облик и смотрит на меня очень внимательно.
— Тьерра… ты хочешь сказать…
— Я ничего не хочу сказать. Я хочу проверить.
Через час мы сидим на кухне, и я смотрю на маленький артефакт, который светится ровным золотистым светом.
— Ну? — спрашивает Рия нетерпеливо.
— Рия… — мой голос дрожит. — Кажется… я беременна.
Она смотрит на меня секунду, потом на артефакт, потом снова на меня. И вдруг ее лицо расплывается в такой улыбке, что, кажется, сейчас лопнет по швам.
— МАЛЫШ! — орет она так, что дрожат стены. — ТЫ СЛЫШАЛ⁈
В комнату влетает Рид — в человеческом обличье, в одном халате, с зубной щеткой в руке.
— Чего орем? Пожар? Война? Торт сожрали без меня?
— Тьерра беременна! — объявляет Рия.
Рид замирает. Зубная щетка падает на пол. А потом он тоже начинает улыбаться — так широко, что, кажется, сейчас разорвет халат по швам.
— Обалдеть! — выдыхает он. — То есть… у нас будет маленький кожаный?