— Сделаю так, чтобы они увидели то, что я хочу им показать. — Он намеренно не стал объяснять подробности. Отчасти потому, что Винсент наотрез отказывался обсуждать личность «важного» узника, которого им поручили спасти, а отчасти потому, что сам сомневался, есть ли у его плана хоть призрачный шанс на успех.
Шарп не сводил глаз с главных ворот. Он подошел к самому берегу реки, чтобы видеть замок в обход треугольного бастиона. Теперь тяжелые ворота в арке квадратной башни были видны как на ладони. На вершине башни в лунном свете блеснул металл. Шарп решил, что там стоят часовые. Эти люди должны были видеть, как два всадника подъехали к лесу у замка, но не подняли тревогу и не окликнули их. Возможно, они привыкли наблюдать горожан на лугу. Но ведь из Перонна их наверняка предупредили, что британские войска поблизости?
— Вот сонные тетери, — пробормотал он.
— Ещё и пьяные в придачу, — добавил Винсент с усмешкой.
Со стороны деревни донеслось пение, и вскоре показалась группа людей. Они и впрямь были мертвецки пьяны и орали песни на всю округу. Они свернули с дороги к воротам, и Шарп увидел, как тропа ведет в туннель треугольного бастиона. Когда-то, должно быть, бастион был грозной каменной твердыней, но теперь его стены едва ли превышали человеческий рост. До Шарпа и Винсента донесся скрип двери, выкрик часового, и пьяная компания скрылась в туннеле. С другой стороны бастиона открылись вторые ворота, и люди, пошатываясь, перешли мост через внутренний ров. Мгновение спустя Шарп услышал скрип главных ворот замка. Свет фонаря выхватил из темноты каменный мост, послышался смех, а затем тяжелый удар, свидетельствующий о том, что ворота захлопнулись.
— И это единственный путь внутрь? — спросил Шарп.
— Возможно, есть потерна[11] для вылазок, но я ее не заметил.
— Значит, либо через парадную дверь, либо никак?
— Если только вы не предпочитаете штурм по лестницам.
Шарп лишь фыркнул. Мысль о том, чтобы сколачивать лестницы, способные достать до верха этих стен, была скверной сама по себе, но перспектива карабкаться по ним под огнем с четырех угловых башен была ужасной.
— Никаких лестниц, майор. Если и войдем, то исключительно через парадный вход. — У него появилась идея, как это провернуть, хотя, видит бог, затея была отчаянная, а бастион только усложнял задачу. Путь к мосту лежал через туннель, а оклик часового подтверждал, что в бастионе сидит караул.
— Вы увидели достаточно?
— Даже слишком, майор.
— Тогда предлагаю вернуться на ферму.
Они выехали на дорогу и направились на север через деревню. Из трактира доносилось нестройное пение, и как раз в тот момент, когда они проезжали мимо, на дорогу вышли двое французских офицеров.
— Кто идет? — окликнул один из них.
— Полковник Вийон, — спокойно ответил Винсент, — седьмая пехотная бригада. А вы кто?
— Лейтенант Бриссак, месье. Артиллерия.
— Служите в здешнем гарнизоне?
— Пока что да, месье. — Лейтенант замялся. — Вы были в сражении, полковник?
— Были, — ответил Шарп вместо Винсента, — и британцы висят у нас на хвосте.
— Здесь, месье? — Голос лейтенанта дрогнул от тревоги.
— Совсем рядом. Ждите их сегодня ночью или завтра утром. Разве вы не слышали сегодня канонаду?
— Слышали, месье.
— Это был Перонн. Разве вам не прислали предупреждение?
— Прислали, — подтвердил лейтенант.
— Они преследуют нас, — отрезал Шарп, — и нам необходимо убежище.
Лейтенант нахмурился, разглядывая Шарпа. В тенях зеленый мундир стрелка казался черным и мог принадлежать любой армии. К тому же он был почти полностью скрыт великолепным плащом, на котором в скудном свете из дверей трактира поблескивала литера «N».
— Сегодня ночью? — переспросил Бриссак.
— Нам необходимо убежище, и как можно скорее, — повторил Шарп.
[11] Потерна (от франц. poterne) — подземный коридор или крытая галерея внутри крепостных сооружений. Потерны прокладывали внутри толщи крепостных валов, под стенами или под землей, чтобы позволить гарнизону безопасно перемещаться между разными частями крепости, не выходя на поверхность под вражеский огонь. Таким образом гарнизон мог перебрасывать подкрепления или боеприпасы в нужный бастион без потерь. Потерны часто заканчивались маленькой, незаметной дверью во рву (она тоже иногда называлась «потерна»).