— А что такое? — насторожился он. — Это может быть опасно?
— Возможно. Я в первый раз буду проводить этот ритуал, поэтому не знаю, что и как будет.
Генерал задумался. Я видел, что он сомневается, но любопытство взяло верх.
— Остаюсь, — решительно заявил он и, обернувшись к свои людям, велел. — Выйдите за дверь. Позову, если понадобитесь.
— Вы уверены, Ваше превосходительство? — с тревогой в голосе спросил офицер-тюремщик и указал на османа, который что-то бормотал себе под нос.
— Идите, — повелительным тоном сказал он и закрылся мерцающим защитным куполом. В это мгновение от него в разные стороны ринулась мощная магическая аура, которую он в обычном состоянии наверняка приглушал. Генерал Грибоедов оказался сильным магом.
Бойцы не осмелились перечить и вышли за дверь. Мы остались втроём.
Я разложил на столе всё что нужно для ритуала, и мельком взглянул на старика. Тот по-прежнему сидел, обнявшись с печкой, но уже не трясся.
— Если тебе понадобится моя помощь — не стесняйся обращаться, — вполголоса проговорил Грибоедов.
Он не спускал настороженного взгляда с ведьмака, который разомлел настолько, что чуть не свалился на пол, но вовремя спохватился и вновь прижался к печке.
— Помощь не понадобится, но хочу предупредить сразу: я не знаю, что будет происходить. Возможно, появятся иллюзорные монстры или ещё какие-нибудь видения.
— Не волнуйся за меня. Я за свою жизнь столько всего видел и перенёс, что меня ничем не напугаешь.
Я не был уверен, что он понимает, с чем связывается. Но, думаю, ему пойдёт на пользу встреча с ведьминской магией, ведь по приказу императора ведьмаков выпускают из резерваций и призывают на службу. Значит, скоро и в нашем лагере может появится ведьмак, но не как враг, а союзник.
Я насыпал круг из соли, налил в чашу воду, зажёг свечу и выключил свет, исходящий из светильников с кристаллами. В полутьме генерал заметно напрягся и отодвинулся подальше от круга в сторону двери. Ведьмак же повернулся ко мне и с интересом наблюдал за моими действиями.
— Никита Иванович, я начинаю ритуал, — предупредил я. — Вы уверены, что хотите остаться?
— Давай уже, — торопливо ответил он, но в голосе чувствовалось напряжение. Ему явно не нравилось то, что я задумал, но он не хотел отказываться от своих слов. Ну что ж, сам напросился.
Я раскрыл книгу на нужной странице и, следуя указаниям, приступил к ритуалу. Первым делом подошёл к ведьмаку и оторвал один волос с его головы. Затем поджег его вместе с веткой полыни и положил в чашу. Судя по записи, дым от растения должен очистить пространство, а дым от волоса — призвать духа предка. После того, как ветка догорела, я налил в чашу воду и смешал её с пеплом.
— Ерунда какая-то, — хмыкнул Грибоедов, но ему не было смешно. Он храбрился, в то время как весь его вид показывал серьезное нервное напряжение.
Я не стал отвечать, а сжав в левой руке серебряную монету, взял в правую перо ворона, которое раздобыл Шустрик, и принялся разбрызгивать им воду и произносить слова:
— Саривра эль полинар, тибелис путар указир. Силар ноктира, праша васен.
— Что за бред ты несёшь? — возмутился Грибоедов. — Ничего же не понятно.
Он попятился к двери и с нескрываемым возмущением наблюдал за мной. В то же самое время ведьмак снова сложил ноги под себя и восхищенно следил за моей рукой, которой я методично поливал воду вокруг себя, стоя в солевом кругу. Мне показалось, он понимает, что я делаю, и очень рад этому.
— Дара явица пар зовира силар. Ветрон ноктил, тенари густен…
— Филатов, прекрати! Не хочу иметь дел с чёрной магией! — в приказном тоне заявил генерал. — Остановись, я тебе сказал!
— Поздно, — ответил я и произнёс последние два предложения. — Дух предка ведьмака, сквозь тьму иди, серебро и полынь укажут тебе путь. Силы ночные, пусть явится ведьмак на мой призыв.
Я вылил остатки воды на пол и огляделся. В доме царила тишина. Слышались только приглушенные голоса из-за двери и неспешные шаги магов.
— Ну всё. Ничего не получилось. Расходимся, — с облегчением выдохнул генерал и потянулся к выключателю, как вдруг в стену дома ударил мощный порыв ветра.
Заскрипели доски и затрещали брёвна. Луна, что пробивалась сквозь покрытое инеем окно, пропала, и единственным источником света осталась свеча, горящая в солевом круге у моих ног.
— Филатов, что это такое, а? — шепотом спросил генерал и указал на чёрные тени, что поползли по стенам и потолку.
Воздух резко стал холоднее, будто мы больше не в доме, где жаром пышет горячая печь, а в морозном лесу. Даже пар изо рта пошёл.