Ревность вспыхнула во мне — вот и сомнение.
Выставлять ее напоказ перед вампиром в таком виде, вероятно, было плохой идеей. Оборотни уже охотились за ней из-за ее крови. И хотя большинство вампиров были цивилизованными, все они были кровожадными наркоманами. Это было бы все равно что предложить наркоману кокаин на блюдечке с голубой каемочкой.
Ей не следовало приходить с нами.
Я свирепо посмотрел на мужчину в смокинге и, взяв ее за руку, наклонился к ее уху.
— Я хочу, чтобы ты сегодня вечером была рядом со мной.
Я имел в виду, что, если кто-нибудь тебя тронет, я выпущу ему кишки.
Ее обжигающая красота и бессознательный флирт помогли выявить мою кровожадную сторону, и как только я дал бы волю чувствам, никто не мог сказать, что произойдет.
Еще несколько мужчин в смокингах сопроводили нас через пару резных деревянных дверей, которые вели в богато украшенную приемную с двойной лестницей и центральным куполом. Заведение было заполнено вычурно одетыми мужчинами и женщинами, которые притворились, что не смотрят на нас, когда мы вошли. Большинство из них были волшебными существами, но у некоторых не было доминирования, что означало, что они были людьми. Интересное и потенциально проблемное сочетание.
Дамиан зарегистрировал нас у организатора аукциона, пока я осматривал помещение, запоминая выходы и охранников, которые патрулировали балконы второго этажа.
— Для вашего удобства. — Молодой человек в двубортном смокинге вручил нам с Саванной серебристый планшет размером с телефон. — Пожалуйста, введите ваши финансовые данные. Если сегодня вечером вы увидите товар, который вас заинтересует, просто выберите его и введите свою ставку.
Я хмыкнул и пролистал список выставленных на продажу товаров. Удивительная коллекция предметов искусства и людей.
Саванна напряглась, изучая списки участников аукциона, и я почувствовал горький привкус ее внезапного потрясения и возмущения.
— В списке есть люди.
Несмотря на все, что она пережила за последний месяц, она была наивной и слишком невинной.
Я указал на художников, работающих в зале для приема.
— Контракты, я полагаю.
Хотя я подозревал, что некоторые из них могут быть чем-то большим.
Мы прошли через зал, уставленный греко-римскими статуями, который вел в сад под открытым небом, окруженный освещенным свечами портиком, увитым виноградными лозами. Заведение было ярким и показушным.
Я мог только представить, каким тщеславным должен был быть Ривера, чтобы жить в таком месте, как это.
— Это великолепно, — пробормотала Саванна, задержав взгляд на фонтане в центре сада.
— Я думаю, ты имеешь в виду кричаще, — сказал я, оглядывая гостей.
Она пожала плечами.
— Мне нравится то, что мне нравится.
Я неопределенно хмыкнул. Мы не могли быть более разными, и все же что-то продолжало притягивать меня к ней — больше, чем просто сила нашей связи. Попробовать все то, чем я не мог быть. Импульсивность. Свободу. Полную самостоятельность и неиспорченость.
— Дамы и господа! — сверху прогремел голос, привлекший мой взгляд к балкону второго уровня, где мужчина в черном костюме осматривал сад, как лев.
Алехандро Ривера.
Этот засранец был именно таким, каким я его себе представлял.
На кровососе была ослепительная улыбка и сшитый на заказ льняной костюм, три верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, обнажая мускулистую грудь. Руку, которой он опирался на каменные перила, украшали кольца, а его наманикюренные ногти и уложенные гелем локоны кричали о великолепии.
Симпатичная брюнетка повисла у него на руке, как новинка года, и еще больше поклонниц столпились позади.
Все в нем и во всем этом месте вызывало у меня отвращение.