Сумеречные сказки: читать начало книги онлайн

– Я ведь ещё ничего рассказать не успела…

– Дак сейчас расскажешь, – бабка Котяжиха махнула рукой, приглашая в избу.

Маланья пошла вслед за ней.

– А ты чего стоишь? Али особое приглашение нужно? – обернулась бабка Котяжиха на пороге, глядя на незнакомку.

Та робко переминалась с ноги на ногу:

– Да я думала, мы по очереди.

– Нет, – покачала головой бабка Котяжиха, – В один клубочек нитки-то ваши тянутся. Одним разом и развязывать, стало быть.

Переглянулись Маланья с незнакомкой, ничего не поняли, да всё же вслед за хозяйкой заспешили. В избе указала бабка Котяжиха гостьям своим на табуретки, что у стены стояли, а сама к столу прошла, принялась из каждого пучка травы понемногу брать, рвать да в горшочек бросать.

– Ну что молчите, рассказывайте, с чем пожаловали. Ты, Маланья, и начинай!

Помялась Маланья, вроде как неловко при постороннем человеке такие вещи говорить, да потом решила, что любовь к дочери сильнее стыда, и принялась рассказывать о своей беде, о том, что привело её сюда. И про сны поведала, и про тоску Валюшкину и хвори, невесть откуда взявшиеся, и про то, что зятя как подменили, на себя стал непохож, и про Гришкины слова о том, что девка чужая в их дворе была да вроде как прикопала что-то. Маланья то место, на которое Гришка указал, осмотрела, там и вправду земля потревожена. Да только испужалась она поглядеть, есть ли там что али нет. Решила к бабке Котяжихе за помощью прийти. Молчит бабка Котяжиха, ничего не отвечает, лишь травы всё теребит да в горшок кладёт, после принялась их пестиком мять да толочь, словно и нет никого в избе окромя её, будто и не слушала она слова Маланьи. Но вдруг глаза подняла на вторую женщину, бросила коротко:

– Теперь ты рассказывай.

Женщина помолчала, промокнула глаза платочком и начала своё повествование, ничего не утаила, всё поведала.

– Наталья-то моя вовсе ума лишилась, волосы свои да испражненья ест. Всё тело себе исполосовала, будто ножом, раны гниют, а ведь нет у неё под рукой ничего, чем бы она могла вредить себе, а с постели она и не встаёт уж сколь времени.

А после расплакалась:

– На вас моя последняя надежда, слышала я про вас много хорошего, что людям вы помогаете, так может, и моей доченьке сумеете помочь.

А бабка Котяжиха снова молчит, будто и не слушала вовсе всё это время. Из печи кипятку достала в чугунке, травы запарила, да накрыв сосуд крышкой, поставила в печь томиться. После повернулась к женщине и сказала ей:

– Проси прощения у неё.

И на Маланью указывает.

Ничего не поймут гостьи, одна на другую таращатся, то на бабку поглядят, то опять друг на дружку.

– Что? – спросила бабка Котяжиха, – Али до сих пор не поняли, что к чему? Твоя ведь это дочь во дворе была той ночью.

Ахнула незнакомка.

– Что же она там делала?

– Смерть принесла в дом Маланьи.

Теперь уже Маланья ахнула и ладошку ко рту прижала. И стало до них обеих доходить что к чему.

– Да не тот ли это Илья твой зять, которого Наталья моя любила? Да я уж думала, что позабыла она о нём, поняла, что насильно мил не будешь, – проговорила мать Натальи, – Ах ты, Господи, да что же она натворила такое?

И в ноги к Маланье повалилась:

– Прости ты меня грешную, что дочь такую вырастила! Не думала я, не гадала, что способна она на эдакую подлость. Да нешто она приворот сделала, бесстыжая?

– Хуже, – ответила бабка Котяжиха, – Сейчас сами всё увидите. Идёмте.

И пошли они втроём в Маланьин двор. Нашли то место, где по словам Гришки прикопано должно быть. Бабка Котяжиха сначала то место присыпала чем-то вроде соли, пошептала слова, а только после того щепочку взяла да рыть начала. И вырыла она из-под земли ящичек махонький, а в нём, как в гробу будто бы, кукла лежит страшная, из волос да перьев, из ниток да тряпицы чёрной смотанная. Женщины обе от страха плачут, и слова вымолвить не могут. А бабка Котяжиха к ним повернулась:

– Вот кто к вашим девкам во снах приходит – тот из чьих волос кукла эта связана. Вспоминай, кто у вас в селе помирал недавно из мужиков?