Сумеречные сказки: читать начало книги онлайн

Дизайнер обложки Мария Дубинина

© Елена Воздвиженская, 2026

© Мария Дубинина, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-2333-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Кукла с погоста

Глава 1

Чёрная нынче выдалась ночь, в такие ночи и дела творятся такие же чёрные, страшные…

Как только выкатилась на небо круглая оранжевая луна, похожая на спелую тыкву, крадучись, вышла Наталья из деревни, да направилась по неширокой дороге в сторону деревенского погоста. Нужны ей были волосы деда Ильи, которого схоронили нынче днём. Да, волос-то у него знатный был, борода, вон, в пол аршина, густая да крепкая. И не скажешь, что старый дед. Не у всякого молодого такой волос бывает. Так думала Наталья, пока под сенью деревьев на кладбище пробиралась. Оно вроде и ночь, и нет никого кругом, кто из деревенских станет о такую пору тут ошиваться, да всё ж таки душу-то её не обманешь, чует она, когда дело дурное творит, и неосознанно хочет спрятаться, скрыться от чужих глаз.

– Управиться бы только поскорее, – размышляла Наталья, – Уж больно страшно. Да не вскрикнуть бы невзначай, ведь нельзя. Молчать строго-настрого ей наказано было ведьмой чёрной, к которой она ходила тайком за советом. Нарочно в город поехала, сказавшись будто на ярмарку, день подходящий выбрала – воскресный. А поехала-то по наводке, подруга её лучшая призналась, что мужа своего у той ведьмы приворожила, и вот теперь он за ней, что телок ходит, в глаза заглядывает, на других и не глядит. Уж два года живут и довольна Верка, подружка её. Правда вот детей покамест нет, ну да это не беда, годы молодые, всё будет. Приняла ведьма Наталью, не отказала. Взглядом острым, что нож, резанула, в самую душу заглянула. Наталья испугалась даже. Всё ведьма выспросила, а после и сказала, что сделать нужно. Страшное дело удумала Наталья, да только такая обида её жгла, такая ненависть, что свет белый в глазах померк и разум застило. Несколько лет она на Илью заглядывалась, на всех вечорках поближе сесть норовила, на танцах бойчее всех танцевала, а он женился на замухрышке какой-то, из соседней деревни, Валькой звать её. Да мало того, ещё и жить к ней уехал. У той мать одна, она и сказала, мол, как я маменьку оставлю, давай, Илюша, у нас жить станем? Тот и согласился.

– Ни кожи ни рожи, маленькая, тощая, разве ж такая родит ему сына? – Наталья аж сплюнула на дорогу от злости, – А она, Наталья, она бы Илюше своему с десяток народила деток! Вон она какая, крепкая да пышная, бёдра крутые, коса в руку толщиной. Не то что у этой Вальки – куцая мочалка на голове. Да и правда, за что он её полюбил, чего нашёл в ней? Небось, приворожила эта замухрышка его. Ну да ничего, Натальин-то приворот посильнее будет, без просчётов.

Вот и кладбище уже показалось, кресты. Иные ветхие уже, покосившиеся, иные посвежее, а вот и могила деда Ильи. Новый жёлтый крест над холмиком земляным возвышается, так и светится в свете луны, будто свечечка. «Надо же, как удачно вышло», – усмехнулась про себя Наталья. Ведьма-то велела ждать, пока в их селе или в соседнем каком, не помрёт человек с тем же именем, что и любимый её. Илья, стало быть. А после срезать его волосы и ей, ведьме привезти, она де сделает с ними всё, что надо. Наталья тогда расстроилась, это ж сколько ждать придётся? А тем временем любимый её с этой замухрышкой милуется! В их-то селе несколько человек было с таким именем, да все молодые ещё мужики. Те вряд ли помрут скоро. А один, дед Илья, хоть и старый был, да в силе ещё, пасеку свою держал. Но вдруг нежданно-негаданно и помер. Поутру нашла его невестка на лавке, уже не дышал. Во сне ушёл, тихо и мирно. Людям горе, а Наталье радость. Прощаться пришла, так еле улыбку сдерживала. Хотела было там сразу и отстричь бороду, да разве сделаешь это, когда народу кругом полно? Так и пришлось ждать ночи после похорон да идти на погост. Быстро разрыла Наталья могилу, девка она была здоровая, а тут и вовсе, чего не копать, когда земля уже переворошённая, лёгкая. Вот с глухим стуком лопата о крышку гроба ударилась. Расчистила Наталья руками комья земли, поддела крышку да и отвернула с хрустом. Поставила её у стены могилы стоймя и склонилась над дедом. Добрый был дед Илья, и после смерти лежал с благообразным ликом, ну прямо, что святые на образах. А всё равно до смерти жутко было Наталье такой страх творить. Но тут вновь вспомнила она Илюшку милого, и жену его ненавистную Вальку-замухрышку, и со злобой достала из кармана ножницы, да с остервенением принялась состригать старику бороду его густую. Всю под корень состригла, да ещё с головы чуб прихватила. Сложила волосы в мешочек небольшой, нарочно для этого с собою захваченный, а после быстро крышку на место вернула да принялась могилу засыпать. Теперь уже быстрее работалось, дело сделано, самое страшное позади. Дальше – ерунда. Поехать вновь к ведьме и завершить дело, как она велит. На обратном пути в деревню Наталья словно на крыльях летела, ноги сами её несли быстрее ветра. На середине пути уж спохватилась она, что ножниц нет, верно там, в гробу деда Ильи их оставила. Ну да и чёрт с ними! За спиной вдруг шепотки послышались, потянуло стылым, да Наталье велено было не оборачиваться. Вытерпела она. Шла да ещё себя похваливала – какая она всё ж таки смелая! Вот Валька-замухрышка, небось, не отважилась бы на такое. А она ради любимого на всё пойдёт! Вот какая жена должна быть у Ильи. А этой Вальке не место рядом с таким парнем. Наутро притворилась Наталья хворой, и спросилась у матери разрешения в поле не идти, дома остаться. Мать согласилась. А Наталья, едва родители за порог, платок на голову повязала, мешочек с волосами покойницкими подхватила, да в город сиганула. К ведьме. Приехала к ведьме, та глянула внимательно, после велела во дворе ждать. Через некоторое время вышла на крыльцо, окликнула Наталью, обратно в избу позвала. Вручила ей куклу небольшую, из дедовой бороды скрученную, да велела прикопать её у дома, где милый живёт. Кукла де его отвадит от жены и к ней, Наталье приведёт. А чтоб всё подействовало, надобно заговор читать, какой – сказала, слова дала. И отправилась Наталья домой, в деревню. Хорошо обернулась, скоро, родители даже и не заподозрили ничего. Куклу пока на полатях припрятала, сама принялась щи варить. Матери сказала, что отпустило её, полегче стало.

На следующий день, вечером, сказалась Наталья, что с девчонками, на вечорки пойдёт, а сама куклу за пазуху припрятала, решила в соседнюю деревню отправиться, где Валька с Ильёй жили, да куклу прикопать у их дома. Благо идти недалёко – речку через мосток перебежать, да через поле неширокое перейти – и на месте. Тёмно уж было, когда Наталья до моста дошла, не пойдёшь ведь эдакое дело при свете дня творить. Всё шито-крыто должно быть. У моста замешкалась вдруг, показалось ей, будто впереди, там, где под деревьями дорога надвое расходилась, одна в лес далее вела, а другая на кладбище, стоит кто-то на развилке. Пятно светлое замаячило, будто кто в одном исподнем в лесу ходит. Остановилась Наталья, пригляделась – так и есть. Стоит кто-то невысокий и глядит на неё. Лицо-то, знамо дело, отсюда не разобрать, а всё равно чует Наталья, что смотрит на неё тот, белый. Пришёл вдруг ей на ум дед Илья, у которого она бороду отстригла, и жуть её взяла. Нечто это он по её душу пришёл? Да нет, не может такого быть. Сказки это всё, не ходят покойники, бабки только старые внукам по вечерам бают свои былички о ходячих мертвяках да упырях. И Наталья быстро побежала по мосту в деревню. Скорёхонько она добралась до места. На улицах никого, к счастью, только молодёжь где-то смеются, гармоника играет. Да это и на руку ей. Пусть на себя внимание отвлекают. Она же прокралась задками да огородами к дому тёщи Ильи. Не утерпела, к окошку подобралась, прильнула. А там замухрышка пряжу прядёт, на лавке сидя, а Илья рядом сидит, и так-то они смеются над чем-то, так-то ласково друг на дружку глядят, что Наталью словно змея ядовитая в сердце ужалила, ярость в душе поднялась. Её это счастье, её! И ничьё больше! Ничего, скоро бросит Илья эту Вальку, к ней, Наталье, придёт. С этими мыслями прикопала Наталья куклу-вязанку в углу у сарая. Почти уж было закончила дело, как вдруг, когда заговор она читала, стукнуло что-то в сараюшке, испугалась Наталья, вроде как шаги ей послышались. Наспех дочитала слова приворотные, да бегом пустилась бежать с чужого двора.

Глава 2

До села своего бежала Наталья, что есть духу, всё чудилось ей, что дышит ей кто-то в спину, вот-вот за подол схватит. Мороз её пронял и дух перехватило. Как мост перешла, так глаза сами в ту сторону глянули, где привиделась ей белая фигура под деревьями. И смотреть боязно, а не смотреть ещё страшнее. И вновь увидела она силуэт в белом, только ближе он уже стоял на этот раз, не под деревьями на развилке, а почти у моста, возле кустов ракиты. Охнула Наталья, а тот вдруг руку поднял, да поманил её, а кто это – мужчина ли женщина, не разобрать. Припустила Наталья, что есть мочи, не помнит, как до избы своей добежала.

– Черти что ль за тобой гонятся? – прикрикнула мать, когда та вбежала в дом, – Дверь-то запри! Мух напустишь!

Наталья отдышалась, дверь прикрыла, виду матери не показала, что произошло чего, подивилась только, отчего мать не спит.

– Легла я уже, – отмахнулась мать, – Да не успела задремать, как в окно возле крыльца вдруг стукнули, легонько так, будто камушек бросили. Я думала, было, ты пришла, да дверь отпереть не можешь, ну и поднялась. Вышла в сенцы, позвала – никто не отзывается, на крылечко вышла – нет никого. Приснилось, думаю. В дом зашла, и чего вдруг решила в окно выглянуть, сама не скажу, подошла и вижу – а за окном кто-то в белом весь стоит, я аж испужалась! Чисто упокойник. Отпрянула я, а как второй раз выглянула, уж нет никого у крыльца, тёмно.

Наталья похолодела, да тут же с собой совладала:

– Ой, маменька, – отмахнулась она, – Всё у вас бабкины сказки. Покойные в земле лежат, а не по селу бродят. Отходились уж.

– Ой, не скажи, дочка, – покачала головой мать, – Всяко бывает на этом свете. Старики жизнь прожили, знают. Молодая ты ещё, зелёная, многого не ведаешь.

– Мама, давай лучше спать ложиться.

– Давай, – вздохнула мать.

Когда лежали они уже в темноте, мать вдруг тихо прошептала Наталье:

– А ты знаешь, мне ведь почудилось, будто это дед Илья стоял в белом-то под окном.

Сердце Натальи сжалось в комочек и она, крепко зажмурившись, прикусила краешек одеяла, чтобы не закричать от страха.

– Спишь что ли? – спросила мать, и, не получив ответа, вздохнула, перекрестилась, повернулась на другой бок и вскоре начала прихрапывать.

Наталья думала, что вовек не уснёт, однако вскоре тоже провалилась в сон. Сон был тяжёлым и тёмным. Снилось ей, что идёт она по кладбищу, а на могилах, у каждого креста покойник стоит, как часовой. Проходит она мимо них по тропке длинной-длинной, а они молча вослед ей оборачиваются, да качают головами, словно укоряют её за что-то. И вот дошла она до могилы деда Ильи. А там вместо холмика яма глубо-о-окая, и на дне той ямы гроб стоит раскрытый, пустой. Заглянула Наталья в ту ямину, да назад попятилась от ужаса. Как вдруг сзади дед Илья очутился. Вместо бороды его густой да ладной, на лице лишь клочья седые торчат, куцые. И на голове волосы тоже клочьями отхвачены. Смотрит он на Наталью и головой качает, как и остальные, а в руках ножницы теребит. Те самые, что она в гробу у него оставила ненароком. Закричала во всё горло Наталья, бежать было хотела, да некуда, со всех сторон мертвяки окружили. Стоят молча и лишь белёсыми своими глазами, не мигая, глядят. Тут вдруг оступилась Наталья, полетела в ту ямищу глубокую, да прямо в гроб и повалилась, а крышка возьми да сама закрываться начни. Кричит Наталья, криком заходится, а покойники сверху заглядывают в могилу, и улыбаются.

– Дочка! Доченька! Проснись, что с тобой? – услышала Наталья встревоженный голос матери.

Та склонилась над нею и трясла её за плечи.