Сумеречные сказки: читать начало книги онлайн

– А девка! Было это с месяц тому назад. Свечерело. Я уж, было, в сараюшку забрался затемно, и хотел крышку погреба откинуть да лезть, как слышу, с той стороны, за стеной, бормочет кто-то. Испужался я. Думал ты, аль Валька вышли на двор. Выглянул тихонько в щель, и вижу – девка стоит незнакомая, у самого угла сарая копошится, будто закапывает что, а сама всё бурчит под нос. Ох, и страх меня взял, ведьма – подумал я. Да тут оступился я, зашумел. Девка-то спохватилась и дёру дала. Ну и я следом за ней убежал.

Маланья слушала Гришку внимательно, брови её сошлись на переносице, взгляд тяжёлый сделался. Гришка же на себя принял, что серчает Маланья, сжался весь.

– А с чего вдруг каяться-то решил? – спросила она наконец.

– Дак я и баю тебе – ходит он ко мне.

– Да кто?!

– Дед!

– Какой ещё дед? – не поняла Маланья и тут вдруг, как ледяной водой из ушата окатили её, вспомнился ей дед из дочериных снов.

А Гришка тем временем продолжает:

– Сам не знаю. Не вижу толком лица-то. Одет он в исподнее. Дед как дед. Борода только словно тупыми ножницами отхвачена. Вот так, – и Гришка чиркнул ладонью по шее.

«Точно он», – похолодела Маланья.

– Просит он меня, чтобы пошёл я к тебе и всё рассказал про девку ту. Я поначалу думал ну сон, да и сон. После беспокоиться стал. Надоел мне этот дед. А сейчас дед так осерчал, что сказал, коль я к тебе не пойду и не покаюсь, заберёт он меня с собой на тот свет!

– Дак он мертвяк что ли?

– Он самый, – прошептал, опасливо озираясь, Гришка, – В общем, я тебе рассказал всё, как на духу. Прости ты меня, и дед отвяжется от меня тадысь, Бог даст.

– Ступай, Гришка, Бог простит и я прощаю, – махнула рукой Маланья, и едва за Гришкой захлопнулась дверь, вынула из печи пироги, завернула часть из них в рушник вышитый, уложила в корзину и побежала опрометью к бабке Котяжихе.

Глава 5

С почтением и опаской вошла Маланья, мать Валентины, в тёмные, душные сени дома бабки Котяжихи. Постучала в дверь. Да не успела получить ответа, как в спину толкнули.

– Ох, прости меня, грешную! – вбежавшая опрометью незнакомая женщина, столкнувшаяся с ней, поправила платок на голове, перевела дух и спросила боязливо, – Тут ли Котяжиха живёт?

– Тут, – кивнула Маланья, разглядывая незнакомку.

«Не из нашей деревни, – подумала про себя, – Но на лицо вроде как знакомая, наверное, из соседнего села, встречалась я с ней как-то в поле».

– Тут, только обождать тебе придётся. Я первая пришла, – сказала она вслух, глядя на женщину, – Да и дело у меня срочное.

– Ох, милая, – со слезами в голосе еле вымолвила женщина, – И у меня срочное. Да я обожду, обожду, конечно. Ты иди. Я ничего.

Маланья смутилась, видно было по лицу женщины, что горе у той какое-то, помялась она с ноги на ногу, после сказала:

– Прости, если чем обидела. Просто сердце моё материнское не в силах уж терпеть боле, глядя, как дочка моя единственная мучается.

– Миленькая, да ведь и у меня та же беда, – расплакалась не в силах, видимо, больше сдерживаться, незнакомка, – С дочкой моей плохо совсем, ой, как плохо. И никто ей помочь не может. Видно с ума она сошла. Сама себе вредит, видится ей всякое. Каково мне глядеть на это? Грех на мне, видать, лежит какой-то, что моё дитя так страдает.

– Нет на тебе греха, – раздался вдруг голос над самыми головами женщин.

От неожиданности те вскрикнули и посмотрели наверх. Там, с полатей, выглядывала на них, сама хозяйка, бабка Котяжиха.

– А ну, бабоньки, подвиньтесь, – велела она, и с кряхтением спустилась по лестнице вниз, в сенцы, держа под мышкой несколько пучков свежей травы.

– Развесила, было, сушиться, да пришлось обратно лезть, сымать, понадобится она мне нынче для дочери твоей.

Бабка Котяжиха ткнула пальцем в Маланью.

Та вздрогнула, спросила робко: