— А я в лесу с одним магом встречался, который черную курицу создавал. Ну, чтобы не только перья, но даже мясо с костями были черными! Может, хоть тут польза?
— А в чем тут польза? Не было у нас черных кур, так и не надо. Может, чтобы эти куры в лесах Фаркрайна водились, этот маг целый лес переделал?
А ведь старый гворн прав. Вполне возможно, что эти черные куры питаются только какими-то специальными червячками. Так он, что, в лес этих червяков притащил? А может, теперь из-за этого березки да сосны гибнуть станут?
— Господин Таггерт, а почему вы эльфа называли тугоухим? — спросил вдруг гворн. — Он же прекрасно слышит. Или так задумано, чтобы задеть покрепче?
— Вообще-то, я его хотел тупоухим назвать, оговорился, — вздохнул Данут.
— А почему тупоухим? — снова не понял начальник лаборатории.
— Я эльфов только на картинках видел, — признался воспитанник орков. — Ну, а еще в книгах о них читал. А там везде пишут, что у эльфов острые уши. А если кто-то умный, то говорят — мол, у него ум остер, как ухо эльфа. Я и удивился — эльф, а уши обычные.
— А есть такие книги, где пишут про эльфов? — удивился гворн. — А чего про них писать-то? Может, и про гворнов какое-нибудь непотребство пишут? — заволновался Бальтонус.
— Пишут, что гворны — а вас в книгах чаще всего гномами называют, все маленького роста, по колено человеку, а то и меньше, зато все плечистые. Мыться не любите. И что ваши женщины бородатые.
— Тьфу ты, — сплюнул раздосадованный гворн. — Женщины бородатые! Ну, сказители хреновы! Гномы — это же вообще подземные духи, как альвы, ли гремлины. Как хорошо, что я книжек таких не читаю! Иначе пошел бы с сочинителями разбираться.
— Да ладно вам, господин Бальтонус, — примирительно сказал Данут. — В основном-то про вас правду пишут — мол, работяги вы, почти что трудоголики, рудознатцы и хорошие механики. А с сочинителями разбираться — себе дороже. Такое понапишут потом — отмываться замаешься.
— Нет, а почему же наши женщины бородатые? — не унимался Бальтонус. — Господин Таггерт, вы же видели наших женщин?! Есть ли хоть у одной борода? У меня, слва Единому, четыре дочери, девять внучек, а уж сколько правнучек я и сам не помню. Все они прекрасно вышли замуж. Ну, кто бы взял моих девочек в жены, если бы они были с бородой?
Данут только развел руками. Мол, за что купил, за то и продаю. Сам-то я книги не пишу.
— Эх, — вздохнул старый гворн. — Я был бы счастлив, если, хотя бы один из моих зятьев был похож на вас. Хотя, они все неплохие, работящие. Всемои зятья — и те, кто женат на моих дочерях, и мужья внучек, все они трудятся на Скалленском металлургическом заводе, занимают хорошие должности. А мои внучки, родив по ребенку, тоже работают, хотя это и не в традициях гворнов. Конечно, они не стоят у станков, не машут кайлом, а перебирают бумаги и считают векши. Но что поделать — новые времена, новая мода.
— Так чего же переживать? — удивился Данут. — Ваши девушки хорошо пристроены, мужья их любят.
— Не спорю, — уныло сказал старый гворн. — Все они прекрасные специалисты, любят свою семью, свою работу. Но, понимаете ли, они все какие-то скучные. А то, что я каждые три месяца ухожу сюда, в миссию, и становлюсь начальником походной лаборатории, им кажется странным. Мол, их тесть должен сидеть на месте, потихонечку обрастать связями и богатством, а он, в свои пятьсот семьдесят лет бегает по чужим землям, занимается невесть чем. Еще их удивляет, что я, член Высшего Совета Скаллена — а это высокая должность в мире гворнов, предпочитаю быть наблюдателем в миссии, а не сидеть в собственном кабинете в мэрии, или не возглавить кафедру химии в колледже. Им кажется, что это более приличествует моим заслугам и возрасту.
— Простите за нескромный вопрос, господин Бальтонус, а как ваша жена относится к вашим отъездам?
— Жена… — хмыкнул пожилой гворн. — Моя жена ушла от меня десять лет назад, когда я дал согласие стать начальником лаборатории на Земле предков. А ведь мы прожили с ней почти двести лет. Но я не осуждаю ее. Яколесил по миру Фаркрайна, а она, как и положено верной жене, всегда была рядом. Лет пятьдесят мы провели в Тангейне, потом я был начальником миссии в Ледяной пустыне. Ну, потом я обещал супруге, что осяду на месте, она станет нянчить внуков и правнуков, но получается, что я ее обманул. Она сказала, что ее терпение лопнуло. Теперь она счастлива. Живет одна, нянчит правнуков, мы с ней иногда видимся.
— Значит, мне повезло, — невесело усмехнулся Данут.
— В чем вам повезло? Насколько я знаю, ваша жена — воспитанница самого богатого ростовщика Тангейна.
— Уже нет, — сообщил Данут. — В том смысле, что она больше мне не жена. А повезло в том, что мы не успели прожить вместе не то, что двести лет, а даже года.
Воспитанник орков не очень любил говорить о своих сердечных делах, но скрывать тоже не было смысла. Тем более, что он сам вызвал на откровенный разговор старика.
— Вот как… — задумчиво проговорил старый гворн. — Как я понимаю, девочка нашла себе кого-то, кто будет с ней рядом постоянно?
— Вроде того.
— Ну, как говорят — все, что ни делается, все к лучшему. К слову — когда я был начальником миссии в Ледяной пустыне, то помогал готовить побег опекуну вашей бывшей супруги Альц-Ром-Гейму и его другу. Они сбежали, а я лишился своего места.
— Вот как? — удивился Данут, который уже не первый раз находил людей, причастных к побегу. — А вы не помните орка по имени Буч?
— Не помню, — покачал головой старый гворн. — Я бы и Альц-Ром-Гейма не помнил, если бы не знал его по Тангейму. Иду как-то, а тут — бац, колодников ведут. Он-то меня не узнал, а вот я его сразу признал. Альц-Ром-Гейм в те времена еще был молод, но проценты драл, будь здоров. Моя бы воля, оставил бы его в ледяной пустыне. Но все получилось случайно. Меня попросили оказать помощь племяннику старого друга, угодившему на каторгу. Я был обязан друг жизнью, поэтому отказать не смог.
— А в чем заключалась ваша помощь, если не секрет?
— Да уж, какой там секрет, если прошло столько лет? Я просто отдал охране все свои сбережения за десять лет, на которые мы с женой собирались купить дом в Скаллене. Охрана, получив деньги, после побега должна была не поднимать тревоги целые сутки.
— Не обманули?