Оказывается, пока он любовался на порку, его соседи по загончику затеяли драку. Усатый что-то не поделил с парнем из пустыни. Может, место, откуда удобнее глазеть?
Испитой толстячок, хотя и выглядел неуклюжим, довольно напористо нападал на паренька, пытаясь ухватить за шею, а тот, очень умело выскальзывал из захватов и, время от времени бил кулаком по ребрам противника. Усач не оставался в долгу, нанося частые, но довольно-таки бестолковые удары. Скоро у обоих противников уже текла кровь из разбитых носов и губ. Народ, увлеченно обсуждающий наказание провинившегося торговца, поначалу не обратил внимания на драку. Но когда сердобольные родственники утащили наказанного торговца, внимание зевак переключилось на новую забаву.
Но зеваки — это не так и страшно. Хуже, что к загончику для рабов устремилась и стража — один лучник, и два копейщика. Как знать, не запрещались ли в городе Солнца потасовки между рабами и, какое это могло повлечь наказание? Похоже, ничего хорошего драчунам не светило, потому что смотритель загончика господин Эксилон, побелев от страха, ринулся разнимать свой товар.
Между тем, усачу удалось-таки повалить паренька на землю, придавить его своей немаленькой тушей, схватить за горло и начать душить. Толстяк так увлекся, что просто «отлягнулся» от господина Эксилона, отправив перепродавца в дальний угол загона.
Данут, оценив ситуацию — лучник уже накладывал стрелу на тетиву, а копейщики взяли копья на изготовку, решил вмешаться. К тому же, паренек с пауком на спине ему чем-то понравился, и позволить усатому толстяку его придушить, было бы неправильно.
Воспитанник орков одним тычком в шею сбил усача с парнишки, а когда тот попытался возмутиться, дал тому еще один тычок, но на этот раз в ухо, отчего толстяк растянулся на земле и притих. Парнишку же, освобожденному от тяжести прежнего противника и, ринувшемуся поквитаться с врагом, тоже пришлось укладывать на землю, только носом и, легонько придавить.
— Лежи спокойно, дурень, — душевно попросил Данут у паренька, нажимая тому на плечо. — Из-за тебя нас всех порешат.
Парень с пауком, не то проникся высказанной просьбе, не то ощутил железную хватку, но притих.
Господин Эксилон, раскинув руки, словно пытался обнять воздух, останавливал стражников:
— Господа, у нас уже все в порядке. Вы же видите — это Флестус.
Стражники, сдерживая рвение, остановились. Похоже, они знали усатого толстячка.
— Точно, Флестус, — усмехнулся один из охранителей спокойствия, бывший за главного, рассмотрев толстячка поближе. — И как он к тебе попал?
— Так как, известно, как, — пожал плечами Эксилон, довольный, что его товар не пострадал. — Взял в долг, кругляши пропил, вот и все.
— А сколько взял?
— Вроде бы, — почесал затылок перепродавец. — Не то пятьдесят, не то сто золотых. Но больше шести за него никто не даст, да и шесть-то вряд ли. Если что — соглашусь на четыре.
— Так ему, дураку, теперь до конца жизни рассчитываться, — хохотнул стражник с луком, успевший убрать смертоносное жало в колчан.
Стражники уже собрались уходить, как толстячок начал подавать признаки жизни и, с большим трудом утвердился на ногах. Старший стражник ловко развернул копье и ударил тупым концом Флестуса в солнечное сплетение, а когда толстяк опять рухнул на землю, нравоучительно сказал:
— Ты теперь раб, и если поднимешь руку, или ногу на своего господина — смерть. Скажи спасибо, что ты еще в загоне. Но в следующий раз не забудь, что драка рабов карается смертью!
Посмотрев на Данута, старший стражник поинтересовался:
— А ты, дикарь, зачем разнимать полез? Мы могли и тебя заодно убить.
Данут лишь повел плечами и улыбнулся самой дурацкой улыбкой, какой только смог. Ему на помощь пришел Эксилон.
— Так дикарь, он и есть дикарь, — сообщил перепродавец, зачем-то пнув паренька с пауком на спине. Может, вымещал свою обиду на усача?
— Эй, бездельники, зачем товар портите? — послышался властный голос.
Услышав этот голос, стражники вытянулись, а господин Эксилон согнулся в поклоне.
У загона стоял солидный мужчина, в черной накидке (назвать его одеяние «одеялом с дыркой» язык не поворачивался), с бородой, завитой колечками. Судя по всему — властной речи, манере держать себя, какой-нибудь вождь.
— Мы не портим, господин Иерофант, — дрожащим от волнения голосом произнес перепродавец. — В загоне два раба начали драку, господа стражники явились их примерно наказать.
— По закону мы могли бы их убить, если бы этот дикарь не разнял драку до нашего прихода, — сообщил старший стражник.
— Дикарь, говорите? — заинтересовался Иерофант. Посмотрев на Данута, хмыкнул: — Похоже, этот дикарь с каких-то далеких островов. Он не черный, но и не белый. Никогда раньше таких не видел. А остальные?
— Вон тот, что с паучищем на спине, из Голой пустыни. А этот, усатый — известный городской пропойца. Его отец — мир его праху под Солнцем, оставил ему большое наследство, но он все прокутил, — пояснил Эксилон.
— Значит, не один их этих трех человек не был раньше рабом? — поинтересовался Иерофант.