Вот откуда он слова то такие знает? Надо же, мужчины вроде бы, преступники, а людское тоже не чуждо.
Руся тихонько хныкала, мальчики, а я думаю, что они именно мальчики ее расы, Крепыш и Черныш, что-то ей тихо говорили, успокаивали. Все равно их язык я не понимаю, только интонацию чувствую.
Насильник в камере рядом молчал. Но когда меня вывел хмурый дракан-надзиратель, тот самый, у которого насильник вырвал печенье, предназначавшееся дикобразикам, я увидела перекошенное от злости лицо Кречетова.
Он прижался лицом к решётке и стал кричать:
— Меня с собой берите! Меня первым! Я все знаю! Буду свидетельствовать! Я все королю скажу, я знаю все о ее преступлениях!
Надзиратель-дракан, имени которого я даже не знала, отпустил мой локоть, быстро развернулся и огрел плеткой Кречетова, прямо по морде, прижатой к решетке.
Ну, правильнее сказать, по лицу, но в отношении Кречетова других слов у меня просто не было. Хорошо так огрел, от души, можно сказать. Неужели эта история с печеньем тоже для него многое значила?
Кречетов сполз на пол, взвыв от боли и держась за щеку, а из камер напротив раздались хлопки в ладоши. Надо же, арестантские аплодисменты. Да какие дружные!
Кажется, впервые надзиратели и арестанты были абсолютно едины.
Эта грубоватая поддержка надзирателей и добрые слова заключённых взбодрили меня, заставили уйти от грустных мыслей.
Я остановилась на мгновение около камеры Руси, коснулась ее тревожно протянутой ручки, погладила, посмотрела ободряюще в синие детские глазки:
— Держись, малышка, я вас вытащу!
И пошла, поклонившись в пояс всему нашему этажу, помахав рукой напоследок заключенным, в которых за эти дни я научилась видеть просто людей.
… — Встать, суд идёт! — как знакомо слова звучат…
Только я не в зале, за столом защитников, а за решеткой.
В зал медленно вплывает прямо, а не входит, король Вольтерры, великий Арчибальд Харлоу. Я ведь видела его только мельком в воспоминаниях Ларики о свадьбе с Маркусом.
В красной мантии, с короной, достаточно нарядный. У нас что — открытие бала? Черный цвет более уместен в судах, на мой взгляд.
Следом за ним входят четверо крепких драконов, видимо, охрана. Затем, на расстоянии от них, входит судья Тор Хитроу, в черной мантии, и еще двое помощников. В общем, король со свитой.
А защита где? Ее что, не будет? Да как так-то? Мне все более тревожно.
Проходит еще несколько минут, и в зал входят… защитники. И я замираю, глотаю непрошенный комок во рту, потому что это…
Лорд Маркус Эшбори. Мой муж. Да, мой законный супруг.
Лорд Рочестер Даллау, начальник тюрьмы. Мой работодатель, как говорят в моем мире.
Лекарь Грегор Тимби. Мой друг и работодатель.
С ними заходит незнакомый мне худой мужчина, видимо, законник.
Также заходит дракон Вилли Раймонд, командир западной части границы. И друг Дэба.
Заходит дракон Гектор Риччи, командир восточной части границы. Также друг Дэба.
А еще заходит знакомый мне по замку Эшбори лекарь Бертран Верес. Помню, что он друг Маркуса. Получатся, он тоже прибыл сюда, чтобы участвовать в процессе?
Что происходит? Они что, все на моей стороне? Так много?
Незнакомый мужчина, Маркус и Рочестер садятся втроем за стол защитников, оба лекаря и два командира гарнизонов — на скамью сразу за ними.
В воздухе с их приходом прямо повисло напряжение. Джеральд Харлоу определённо нервничает, наблюдая соотношение обвинителей и защитников. Синтия рядом с ним ерзает на скамье и пытается перехватить взгляд Маркуса.