— Сосредоточься! Эти руки сами себя не прокачают.
Яррик, стоящий рядом, выглядит до боли довольным всем происходящим.
— Постарайся не отвлекаться, а то ещё что-нибудь себе потянешь, — говорит он с улыбкой.
Я толкаю его локтем, не сильно, но выразительно. Он только смеётся, глаза сверкают, прекрасно понимая, куда ушли мои мысли.
Но, направляясь к тренировочной зоне, я всё же не позволяю себе обернуться. Потому что знаю: если посмотрю — снова застряну, глазея на Тэйна.
«Мои поиски не прекращаются. День за днём я иду вперёд, движимый неослабевающей настойчивостью. Я убеждён: когда мы станем едины — стойкие, как корни земли, и сильные духом — ответы откроются.
И тогда наши откровения приведут нас к победе».
АМАРА
Полуденное солнце висит над форпостом тяжёлым золотым кругом, жар дрожит в воздухе, плотный, почти ощутимый. До Летнего солнцестояния остаются недели, но зной уже взял своё.
Пот стекает по спине, пропитывает ткань безрукавки, пальцы скользят по рукояти ножа. Брюки липнут к ногам, а мышцы горят после часа непрерывных схваток.
В тренировочном зале гул и движение: удары тел, короткие выкрики, звон каменных тяжестей о пол. Воздух насыщен по̀том, кожей и жаром. Воины идут по кругу: спарринги, отработка шагов, силовые упражнения в дальнем углу.
Тэйн стоит напротив, на вид расслабленный, но в каждом изгибе его тела читается скрытая угроза. Хищник, затаившийся перед прыжком.
Безрукавка прилипла к его телу, пот блестит на коже, скользит по мускулам и линии челюсти. На бицепсе тёмными чернилами закручивается татуировка Повелителя Огня. Он дышит ровно, спокойно, будто жара и усталость его не касаются, тогда как мои лёгкие уже горят.
На спарринговом мате я сжимаю нож, сосредоточившись на нём. Тэйн отражает мою стойку, клинок в его руке лёгкий, уверенный, а другая рука свободно висит у бедра.
Чары защиты уже активированы — мы не умрём и не прольём кровь, но каждый удар будет настоящим. Ощутимым.
Мы кружим, следим друг за другом, подошвы шуршат по мату. Напряжение нарастает, как перед грозой. Он наблюдает, оценивает, ждёт.
Я атакую — ложный выпад ножом, вспышка металла, чтобы заставить его поднять защиту. Но он не ведётся. Уходит в сторону чисто и точно. Я меняю траекторию, выбрасывая ногу к его рёбрам. Он блокирует, отражает удар, его лезвие скользит низко, целясь в бедро. Я уворачиваюсь, едва избежав попадания. И в следующее мгновение он уже наступает, быстро, методично, без пощады.
Следует серия ударов — отточенных, смертоносных. Клинки мелькают в руках, движение за движением. Каждый направлен, чтобы обезоружить, подавить, закончить бой.
Первый отражаю. От второго ухожу. Третий перенаправляю. На четвёртый не успеваю.
Его нож уходит к моим рёбрам, я разворачиваюсь, чувствуя, как зачарованная сталь скользит по ткани, и, не теряя импульса, перекатываюсь, вставая на ноги в низкой стойке.
Тэйн уже наготове. Его нож устремляется к моему животу, но я реагирую мгновенно и сбиваю его запястье предплечьем, уводя удар в сторону.
Стоит его хватке ослабнуть, я вырываюсь и бью коленом в рёбра. Попадаю. Удар точный и звонкий. Тэйн резко выдыхает, тело чуть смещается — не падает, не ломается, но чувствует.
На долю секунды его дыхание сбивается. В глазах мелькает нечто вроде признания и тут же исчезает. Он мгновенно восстанавливает равновесие. Прежде чем я успеваю развить успех, он уже контратакует. Бросается вперёд, нож сверкает, целясь в плечо. Я перехватываю его руку, но он давит, заставляя меня опуститься на одно колено. Лезвие зависает у самой ключицы, тихо вибрируя от чар.
Наше дыхание смешивается, жаркое и сбивчивое. Мы застываем, запертые в напряжённой схватке.
И вдруг, на миг, он усмехается.
Ошибка.
Я резко бьюсь лбом в его голову. Он отшатывается, едва, но этого хватает. Я выворачиваюсь, перекатываюсь и бью ногой по его колену.
Тэйн теряет равновесие — чуть, но достаточно, чтобы я это заметила. Его улыбка становится шире и опаснее. Он двигается быстрее, чем я успеваю. Его клинок выбивает мой, кулак врезается в рёбра. Я успеваю прикрыться, но открываю другую сторону.