— Ах, да. Священные обязанности военачальника: приёмы, аристократы, кровь, сто̀ящая дороже чужой.
— Всё не так просто, — качает головой Тэйн, коротко хмыкнув.
— Никогда не бывает, — отзываюсь я.
Он разминает плечи, словно заранее готовился к этому разговору.
— Они возвращаются домой и будут проезжать мимо форпоста. Остановятся здесь на пару дней.
— Какое удобное совпадение, — я откидываю голову к стене, перекатывая кувшин в руках.
— Для кого? Для них или для меня? — сухо уточняет он.
— Для тебя, — ухмыляюсь я.
Его губы чуть подрагивают, но улыбка быстро исчезает. Взгляд возвращается к воинам, всё ещё сражающимся на другой стороне зала.
— Я хочу, чтобы они встретились с тобой.
— Зачем? — я опускаю кувшин и хмурюсь.
Он смотрит прямо.
— Мы приближаемся к моменту, когда тебе придётся показаться перед всем миром.
Слова ложатся между нами тяжёлые и неотвратимые. Мы знали, что этот день придёт, но услышать это от Тэйна, так спокойно, будто речь идёт о новой операции, — значит понять, что всё становится реальностью.
Я встаю, наклоняюсь вперёд, обхватывая лодыжки, чувствуя, как растягиваются мышцы бёдер.
— И семья Хейл — это первый шаг?
— Это важные гости, — спокойно отвечает Тэйн. — Торен контролирует крепость на границе. А Эвлин… — он выдыхает, чуть качая головой. — Каждый раз, когда я встречал Торена в столице, его сестра не особо скрывала своих амбиций.
Он не поясняет, да и не нужно. Голос ровный, но в нём чувствуется усталое раздражение, будто с этим он уже давно смирился.
— Бедный военачальник. Должно быть, непросто постоянно быть в центре внимания.
Он бросает на меня взгляд, наполовину удивлённый, наполовину усталый.
— Даже не представляешь, насколько.
— И всё же ты стойко несёшь этот тяжкий крест, — я делаю медленный глоток воды, глядя на него поверх кувшина.
— Некоторые ноши тяжелее других, — приподнимает он бровь.
— И где же среди них леди Эвлин? — я наклоняю голову, притворно задумавшись.
— Где-то между заседаниями совета и храпом Гаррика, — коротко выдыхает Тэйн, уголок губ чуть приподнимается.
— Невероятно. Как ты вообще выдерживаешь такую жизнь? — смеюсь, качая головой.
— И сам не понимаю, — отвечает он сухо. — Но, как видишь, всё ещё жив.
Я усмехаюсь, потягиваясь, чувствуя, как ноют мышцы.
— У тебя ведь не только сила, но и репутация соответствующая. Не думаю, что леди Эвлин единственная, кто обратил внимание.
Его улыбка остаётся, но взгляд чуть меняется, становится глубже, настороженнее.