По вечерам, после тренировок, я снова прокручиваю в памяти наши спарринги. Раньше, чтобы учиться, анализировать ошибки, понять, как быть быстрее и точнее.
А теперь…
Я вспоминаю его прикосновения. Как ладонь ложится на моё бедро, поправляя стойку. Как его дыхание ощущается рядом, тёплое, близкое. Как уверенно он двигается и как сильно это выбивает меня из равновесия.
Он остаётся спокоен, невозмутим.
А я — совсем нет.
И я не знаю, когда это началось.
Всего один взгляд, одно мгновение, один день за другим — и вот я уже увязла слишком глубоко.
Потому что, глядя на него сейчас… чистая мощь, смертоносная грация, сдержанная ярость в каждом движении… я понимаю одно: я слишком остро чувствую его.
И, что хуже… мне кажется, он это знает.
Гаррик идёт в атаку, заставляя Тэйна парировать. Их клинки сталкиваются, мышцы напрягаются, каждый удар полон силы и намерения — ничего общего с моими тренировками с Ярриком.
Рядом кто-то появляется. Голос Лиры мягко звучит у моего уха:
— Ну что, на кого мы тут любуемся?
— Я не… — я чуть не поперхнулась.
Лира усмехается, скрестив руки на груди, глядя ровно туда же, куда секунду назад смотрела я.
— О, брось. Я видела, как ты на него таращилась, — она кивает в сторону Тэйна, потом тихо присвистывает. — Хотя, если честно, выбор сложный. Гаррик будто вырезан из камня самими богами. Серьёзно, что тут с мужчинами вообще происходит? И с женщинами тоже! Каждый раз, когда кто-то снимает рубашку, я начинаю сомневаться в своей ориентации.
К нам подходят ещё трое, привлечённые происходящим.
Тэйла останавливается рядом, пот блестит на её тёмной коже.
— Клянусь, Тэйн и Гаррик заставляют любую статую в столице выглядеть жалко.
За ней появляется Нэсса, высокая, уверенная, светлая кожа сияет в лучах солнца, а глаза смеются. Её койка в нескольких рядах от нашей. Она складывает руки на груди, отбрасывает с лица выбившуюся прядь.
— И зачем людям искусство, если есть вот такое зрелище?
Дариус выдыхает медленно, будто наслаждаясь каждой секундой.
— Сталь, пот и ни единой рубашки, — произносит он почти благоговейно. — Истинное произведение искусства, — он оглядывается. — И Фенрик этого не видит. Какая потеря.
— Ну вот, видишь? Это не только ты, — смеётся Лира, толкая меня локтем.
Щёки мои пылают, жар поднимается к ушам. Я делаю вид, что спокойна и пожимаю плечами.
— Я просто… изучала технику.
Дариус и Нэсса смеются, а Лира бросает на меня такой взгляд, словно вот-вот начнёт читать мораль.
— Ага. Изучала технику. Поэтому ты, конечно, не глазела на его пресс, да? — она хлопает меня по плечу. — Ну, я тебя понимаю. Огромный. Мрачный. Выглядит, будто сошёл со статуи бога войны.
Я сдаюсь, потому что спорить бессмысленно и она права.
— Ладно. На обоих. Мы любуемся обоими, — бормочу, не отрывая взгляда от поединка.
Лира согласно кивает, скрестив руки.