Эйнсли вздрогнула и расслабила плечи, как только молодой лорд скрылся из виду.
— Этот человек… Он считался другом моего брата. — Она произнесла это так, будто одного этого факта было достаточно, чтобы его проклясть. Эйнсли, судя по всему, очень любила брата, но не жаловала его друзей?
Арчи пытался собрать разрозненные кусочки воедино — все те слова, что были сказаны, и те, что остались за кадром.
— Значит, ваш брат… Это он удерживает нынешний охотничий рекорд?
— Да, именно, — её голос снова стал тихим и печальным. — У моего брата было много таких «друзей». — Она указала на удаляющуюся спину лорда. — В одну минуту они подражали ему или заискивали, а в следующую использовали как ступеньку или даже предавали. Будто единственное, что они в нем видели и ценили — это корона. Я стала замечать это всё чаще после его смерти — когда им больше не нужно было притворяться. А потом я заметила… что и многие из моих придворных дам ведут себя так же.
Арчи нахмурился. Эйнсли говорила, что ей одиноко, но только сейчас он осознал масштаб этого одиночества. Она ведь принцесса! Даже если бы она не была так умна и прекрасна, как весенняя роза (а она была), ей не обязательно быть одной. Один щелчок её пальцев — и у её ног были бы любые спутники. Лорды. Дамы. Уж точно больше, чем один-два стражника.
Но в какой-то момент Эйнсли решила дистанцироваться от прежнего окружения и теперь держала за руку его.
Принцесса быстро прогнала грусть, рассмеявшись, пусть и немного натянуто.
— Возможно, мне стоило начать общаться с сыновьями мельников гораздо раньше. Никогда бы не подумала, что у нас окажется так много общего.
С большинством сыновей мельников у неё не было бы ничего общего. Его старшие братья не видели смысла ни в чем, что выходило за пределы их крошечного уголка королевства. Они научились читать в дань уважения к матери, но использовали грамоту лишь для сделок. Всё остальное они считали пустяками или «бабьими забавами».
Он полагал, что большинство ремесленников их сословия думали так же.
Лорду или ученому мужу подобало знать много слов, не боясь за свою репутацию, но интересы Арчи всегда были источником конфликтов и неловкости для мужчин его семьи.
Именно этот конфликт, по иронии судьбы, заставил его нарастить мускулы, чтобы защитить себя.
Арчи покачал головой, и, поскольку они всё еще держались за руки, он осмелился легонько подтолкнуть принцессу плечом.
— Значит, он вам не нравится? — эти слова были настолько очевидны, что их можно было произнести только с долей иронии, но для Арчи они заключали в себе столько ошеломляющих открытий, что он не мог их утаить.
Эйнсли хихикнула и закатила глаза:
— Конечно, нет. Мне гораздо приятнее проводить время с тобой. И я не хочу на тебя давить, Арчи. Но если ты или твой удачливый охотничий кот сумеете добыть оленя раньше него, я буду очень признательна.
***
На момент исчезновения и превращения Леопольда Эйнсли только-только исполнилось тринадцать. Нескладный подросток. Тогда Лео не особо задумывался о том, за какого мужчину он хотел бы её выдать.
Но ему не потребовалось много времени, чтобы решить, за кого он её точно не отдаст.
И из всех мужчин, ехавших с королем, Деклан был худшим — очередной заносчивый лорд, возомнивший себя великим охотником с горой трофеев на стене.
Человек, который любил владеть и побеждать, и который не раз поглядывал на Эйнсли.
Поэтому, разумеется, когда показался первый олень и несколько охотников одновременно спустили тетиву, именно стрела Деклана должна была пронзить сердце зверя. Лео выбежал вперед и узнал его стрелу по цвету и форме оперения. Кота передернуло. Деклан был терпим как соперник в фехтовании или обмене колкостями, но Лео не желал видеть его в роли зятя.
Эйнсли же была слишком увлечена Арчи, чтобы заметить что-то вокруг, а он — ею. На каждые двенадцать её слов он отвечал лишь одним; парень-мельник был так же прост и надежен, как хлеб, который он пек, но он впитывал каждый её слог, глядя на неё с простодушным и беззащитным восторгом, который невозможно подделать. Эйнсли умела стрелять. Умела ездить верхом. Но она понятия не имела о практической стороне походной жизни. Она не умела ставить палатку, копать ров или свежевать кролика. Арчи взял всё это на себя, слишком очарованный, чтобы заметить: она полагается на его помощь и практический опыт так же сильно, как он — на её.
Лео покачал головой. Если сестра действительно устала от прежних друзей и их придворных улыбок, неудивительно, что Арчи пришелся ей по душе. Возможно, они подходят друг другу лучше, чем кот мог предположить.
И Лео точно не мог представить, чтобы этот мягкосердечный олух когда-нибудь её обидел.
Он посмотрел на оленя и понял: это неправильно. Это нечестно. Но кот не может сидеть на троне, и если он не найдет способа вернуть человеческий облик, он скорее оставит сестру и королевство выскочке-мельнику, чем такому человеку, как Деклан.
Так что пока — ничего не изменилось. Лео продолжит подыгрывать Арчи. Он вытащил стрелу лорда из оленя и заменил её той, что нравилась ему больше.
***
Арчи и другие молодые лучники обогнули дуб и обнаружили павшего оленя. Сердце зверя было пронзено стрелой Арчи. Деклан раздраженно фыркнул и ушел, не проронив ни слова, но Арчи и сам невольно нахмурился, увидев кота, сидящего у туши.