— Ну, заходи, кем бы ты ни был. Мне нужно второе мнение об этом новом платье, а ты ведь знаешь, что от остальных никакого толку. — Она имела в виду других кошек, развалившихся по чердаку. Сегодня их было пятеро: пушистая рыжая Печенька принесла очередной помет котят, а Сажа присматривал за ними с тем видом, который поймет только истинный кот.
Лео прошел мимо них с некоторым предвкушением. Попадать в пространство Табиты всегда было приключением. Повсюду были в беспорядке развешаны яркие ткани и ленты, угольные наброски на деревянном полу намечали эскизы будущих проектов, а в центре стоял безголовый манекен. Кто знает, где в этом хаосе притаился её котелок или спальный коврик?
Это был чистый хаос.
Это было искусство.
И, конечно, другим кошкам нечего было «сказать», когда Табита показывала им свои творения, но у Лео всегда находилось мнение.
— Вот. Видишь? — Табита закружилась, прижимая пышное платье к своей хрупкой фигурке. Её глаза сияли, а на губах играла лукавая улыбка, когда она собрала в руках немыслимое количество рюшей. — Разве оно не прекрасное?
Лео взвыл от возмущения. Платье было чудовищным, и она это знала. Оно вышло из моды десятилетия назад, и вряд ли его стоило спасать.
Только Табита могла подумать, что оно того стоит.
Она снова помахала платьем перед ним, словно дразня быка. И он бросился. На этот раз он не выпускал когти (вдруг заденет Табиту?), но ударил лапой и зашипел. Он был в том настроении, когда хочется выдрать каждую рюшу из этой кошмарной тряпки.
Табита рассмеялась, как всегда, и перекинула платье на манекен, подальше от его лап.
— Тебе понравится, когда я закончу. Обещаю.
Она подмигнула.
Потому что Табита разговаривала с кошками. Она была чудачкой. Она никогда не догадывалась, что Лео отличается от остальных, даже когда говорила с ним в таком духе. А если и догадывалась, то ни разу не касалась этой темы и не начинала выдвигать требований, как Арчи.
Она просто продолжала работать, улыбаясь, разговаривая и даже напевая себе под нос.
Это было странно успокаивающее зрелище. Своеобразная красота. Принц не мог любить продавщицу в лавке так же, как и кот, но Табита занимала в его мире совершенно особенное место. Не служанка и не подлиза. Не сестра и не кто-либо еще, с кем он сталкивался раньше.
Она редко чего-то требовала от него, кроме его компании, и сейчас это казалось чем-то чудесным.
— Останешься на ночь? — спросила она, и Лео не мог представить места, где ему хотелось бы быть больше.
20. Кот на раскаленной крыше
Ночь, проведенная Арчи под открытым небом, мало чем отличалась от тех времен, когда они были на охоте, но у него еще был дом. Когда за душой у него было хоть что-то свое, не принадлежащее ни принцессе, ни коту. Теперь всё его имущество состояло из одежды, что была на нем, дедовского лука и еще нескольких вещей, уместившихся в один холщовый мешок. Он взял с собой две материнские книги, но её сад остался в прошлом. Еще одна частичка её души была безвозвратно отнята.
Не то чтобы он жалел о решении уйти, но он совершенно не понимал, что ждет его дальше.
И, честно говоря, какими бы жестокими ни были слова брата, разве они сильно отличались от того, о чем думал сам Арчи? Что всё его нынешнее везение построено на лжи, а отношения с Эйнсли совсем не такие, какими должны быть?
Возможно, он и впрямь был лишь забавным и по большей части бессловесным «питомцем» принцессы.
Впрочем, подбитого мехом плаща хватило, чтобы не замерзнуть ночью, а на следующий день наступил Весенний фестиваль. Ворота замка были распахнуты настежь, и казалось, весь город вышел на празднование. Арчи был уверен, что Руперт воспользуется случаем и объявит соседям о своей помолвке с Элли, замяв все остальные новости.
Арчи даже видел пастушку гусей, флиртующую с одним из батраков.
Так что, возможно, её не слишком заботила смена событий. Может быть, он был единственным, кто считал, что всё идет наперекосяк, и что их жизни должны быть больше похожи на сказку.
Как бы то ни было, в нем горело острое желание во что-нибудь ударить. Он встал в очередь к другим парням, которые заключали пари и устраивали поединки в части открытого двора — огороженной арене, где обычно держали коз или свиней. Он схватил шест, скинул нарядную тунику, подаренную Эйнсли, и вышел против другого деревенского парня.
Противник окинул Арчи настороженным взглядом. Арчи его не винил. Это был далеко не первый его поединок, а за последний год он изрядно раздался в плечах.
Кто-то в толпе прошептал, ставя монету на «огра».
Но Арчи не был огром. По крайней мере, он был достаточно благодушен, чтобы позволить противнику замахнуться первым.
А затем он схватил парня и прижал его к земле двумя быстрыми и точными движениями.