Сведя кустистые брови к переносице, мужчина в летах нашёл меня взглядом и без приветствия выдал:
– Леди Лорена?
Адресованный мне вопрос повис в воздухе. Ответа с моей стороны не последовало и Робен, уловил моё вмиг изменившееся настроение, поспешил вступить в разговор:
– Для начала вам полагалось представиться самому, а перед этим постучать. Раз вы дослужились до начальника городской стражи, значит должны быть знакомы с элементарным сводом правил.
– Учить меня вздумал? – прогремел не самый дальновидный вояка. – Давно за решёткой не сидел?
– К несчастью для вас, – начал в своей привычной манере поверенный, – я там ни разу не бывал, так как знаю свои права. Так же как и ваши. – Тут голос Робена стал жестче: – Перед вами леди крови, хозяйка графства Хавардис, проявите положенное уважения. Иначе моя письменная претензия уже через час будет лежать на столе королевского секретаря.
Угроза чуть остудила пыл начальника стражи, но должного поведения мы не дождались. Вместо этого он зло процедил:
– Жалуйтесь. Я подчиняюсь напрямую Храму. – После чего обратился уже ко мне. – Леди Лорена Розак обвиняется в том, что скрывала свои силы. Вам велено явиться в Храм при первом появлении в столице. Будете и дальше противиться воле его Светлейшества?
Вывернув всё так, будто я, и правда, иду наперекор слову епископа, глава городской стражи ухмыльнулся. Видимо он ожидал, или скорее нарочно провоцировал вспышку гнева, но мне пришлось его разочаровать.
– Нет, – прозвучал мой снисходительный ответ, пока на губах играла ответная презрительная улыбка. После чего перехватив инициативу ровно заговорила: – Раз меня хотят видеть в Храме, то я его навещу. А вы, будьте добры, сопроводите мой экипаж. Раз я не под королевским арестом, это всё что вам дозволено. Или об этом, как и о положенном приветствии графини, вы так же не осведомлены?
Сказанное мной заставило главу стражи сначала покраснеть, затем посинеть, а под конец со свистом выпустить воздух. Ну, прям вскипевший чайник, а не человек. Я же на такое лишь мило улыбнулась, без слов дав понять, что умею провоцировать не хуже этого вояки. Так что ему пришлось прекращать этот балаган и, стиснув зубы, цедить:
– Прошу простить, графиня Хавардис. Добро пожаловать в Велдэр. Следуйте за мной.
После этого фарса мою карету окружили едва ли не плотным кольцом и буквально конвоировали к порогу Храма. Но при этом ни ко мне, ни к моим людям никто не прикасался. Собственно, именно данное ограничение глава стражи и пытался преодолеть, спровоцировав меня.
Если бы я разозлилась и дала кому-то из сопровождающих мужчин отстоять моё имя не только словесно, но и с помощью силы, нас бы всех повязали. После чего доставили в Храм как спелые гроздья винограда и не выпускали оттуда целых три дня. К счастью, законам столицы меня обучили едва ли не раньше, чем придворному этикету. Потому подосланному ко мне воину оставалось только злиться и скрипеть зубами от досады.
Порог Храма я переступила с гордо поднятой головой. Которой, впрочем, не забывала изредка вертеть в надежде, что мне снова повезёт. Вдруг судьба решит меня побаловать и столкнёт с сестрой прямо сейчас, не дожидаясь моего визита в Розакхолл, куда, по донесениям, Миелена наведывается чаще, чем в свой новый дом.
Однако сестра, будто прознав о моем приходе, так и не показалась. Зато на глаза то и дело попадались жрецы и жрицы с крайне осуждающими выражениями на лицах. Будто я не только обманула Храм, но и плюнула в душу лично каждому из них. Меня бы такое отношение может и задело, как это бывало раньше, если б во взглядах всех встречных не улавливалась отчётливая… зависть.
Поначалу мне казалось, что причина тому была моя “хитрость”, позволившая скрыться от службы на благо королевства. Но то и дело ловя жриц на разглядывании моего наряда, а жрецов на излишнем внимании к моим украшениям, я вдруг поняла, откуда растут корни их напускного презрения.
Здесь определенно ожидали увидеть если не оборванку, то точно не леди в платье по последней моде. Мои наряды, сшитые в прошлом году, сейчас особенно бросались бы в глаза. А всё из-за новых веяний, буквально перевернувших с ног на голову устоявшиеся образы дворянства.
Теперь на пике популярности вместо узких рукавов были широкие и летящие. На смену удлинённых корсетных утяжек до самых бедер пришли узкие, располагающиеся под грудью корсеты, которые больше походили на широкие, богато расшитые кушаки. Их размер и конструкция не только выгоднее подчеркивали грудь, но и нарочно завышали талию платья.
Нынешние фасоны так отличались от прежних, что модистки брали за новые модели гораздо больше обычного. Так они не только компенсировали труды – работать по свежим лекалам, созданным ещё полгода назад никому неизвестной модисткой, всегда сложнее, чем использовать уже привычные – но ещё и искусственно замедляли переход от старого гардероба к новому. Такой подход создавал ощущений той самой привилегии, которую больше всего ценили в свете. Пока товар доступен не всем, он желаннее, а значит, его хозяин удостаивается куда больших почестей.
Вот и сейчас явившись в Храм не в пыльном дорожном платье (наверное, это была проваленная попытка унижения, иначе меня бы не ловили буквально на пороге, позволив расположиться в городе и привести себя в порядок), а в наряде достойном принцессы, я отбила моральную атаку. Так ещё и вернула её тем, кто устроил такую примитивную ловушку. Тут явно готовились к насмешкам, к ядовитому шепоту за спиной, как это бывало всякий раз при моем появлении в храме. Но вместо этого всем приходилось натягивать на себя маску брезгливости, пока их глаза с жадным блеском следили за каждым моим шагом.
И так, под обстрелами десятков глаз, встретившие нас служители сопроводили меня к главному залу.
Кажется, за время моего отсутствия в этом месте стало ещё больше золота. От его блеска, а так же белизны стен, пола и потолка заслезились глаза. Пришлось полуприкрыть веки, чтобы спасти зрение от слепящего сияния моего фактического зала суда.
Как только я привыкла к освещению, то уже спокойно осмотрелась и заметила, что вокруг собралось довольно много людей. Видимо, все они должны стать свидетелями грядущего зрелища. Разыгранной сценки, где меня ловят на вранье, тут же заковывают в цепи и увозят в самые отдаленные казематы Храма, куда королевская власть не сможет дотянуться. Однако, чтобы воспользоваться подобным преимуществом, епископу придётся доказать мой обман. Иначе он сам свяжет себя созданными им же обстоятельствами.
Без волнения оглядывая в ответ всех, кто откровенно изучал меня, поймала себя на мысли, что сейчас очень выделяюсь на общем фоне. Все, кто приходил в стены Храма, предпочитали светлые и тёплые цвета. Наряды жриц и жрецов варьировались от бежевого до песочно-золотого в зависимости от силы и статуса. Даже волосы у многих имели пшеничный или золотой оттенок, тем самым ещё больше выделяя меня на общем фоне.
Когда во время последней примерки Наэтта увидела платье, что сейчас было на мне, она сказала, будто оно напоминает ей зарождающийся шторм. За счет особой техники окраски ткани удалось сделать плавный переход от лазурного цвета, до тёмно-серого, почти чёрного тона, разбавленного белыми всполохами. Словно тучи перекочевали на подол и нижнюю часть рукавов моего наряда в тот момент, когда их пронзило десятком молний.
Образ дополняли массивные украшения из россыпи кристаллов и обсидиана, которые обнимали плотным кольцом мои предплечья, шею и лоб. Волосы же спадали по открытым плечам серебристыми волнами, лишь слегка поблескивая тонкими косицами с вплетенными в них мелкими бусинами из перламутра. Ох и намучилась Сара с этим образом на временном привале, где я спешно меняла лётное платье на наряд для города.
Шпилька, подаренная Дэмианом, как и колье от отца, из которого по-прежнему можно было сделать серьги, предусмотрительно остались в зачарованной карете.
Появившийся епископ окинул меня неодобрительным взглядом, в котором промелькнули всполохи удивления. Однако главный жрец быстро скрыл неподобающие эмоции за одухотворенной маской, а затем затянул долгую речь о верности и праведности. После этого, когда мои ноги в, пусть и удобных, но новых туфлях, порядком затекли, мне в приказном тоне велели подойти к его Светлейшеству и коснуться святого перстня.
Ну, что-то такое я и ожидала. Всё равно иначе проверить меня они не могли.