Юрий Любимов: путь к «Мастеру»: читать начало книги онлайн

В Лондоне я познакомила с Бродским своего любимого московского друга Юрия Норштейна, известного режиссера мультипликационных фильмов, писателя и лектора. Я даже снимала их беседу на кассетную камеру, но запись куда-то затерялась…

Итак, мы поднялись в кабинет Ларса Лёфгрена, где за столом уже сидели семь-восемь человек; все обступили Юрия Петровича с приветствиями: «Добро пожаловать в наш театр! Как приятно, что вы снова с нами в Драматене!» Любимов мгновенно переключился на свое парадное настроение, не забывая вставлять между делом колкости в адрес Ковент-Гардена. «Единственное, что они умеют делать превосходно, так это красиво говорить по-английски – джентльмены! А на самом деле весь Ковент-Гарден превратился в театр красных, хотя у руля по-прежнему стоят одни голубые».

После весьма прохладного приема у Аниты Брундаль в кабинете директора театра Любимов был в ударе, он пародировал гомосексуалов Ковент-Гардена, их чванливые манеры общения, их надменность и снобизм. Анита Брундаль напомнила ему, что пора заканчивать велеречивое выступление и идти знакомиться с артистами.

Перед нашим уходом Ларс Лёфгрен вручил Любимову юбилейный значок Драматена. Анита заявила, что мне тоже нужно подарить такой же значок; тогда Ларс Лёфгрен снял с лацкана пиджака свой значок и пристегнул его мне на блузку со словами «Как мы ценим, что вы снова с нами». Я понимающе кивнула и сказала, что в этом заслуга Аниты Брундаль, иначе меня бы здесь не было.

Юрий Петрович хочет взбодриться перед встречей с актерами и выпить кофейку. Мы поднимаемся на лифте на последний этаж в уютное кафе, где встречаем некоторых актеров и выдающегося переводчика Ларса-Эрика Блумквиста, с которым я была знакома со времен работы над «Жертвоприношением». Ларс-Эрик Блумквист – переводчик от Бога. Он необыкновенно тонко чувствует русский язык, прекрасно знает и любит его. Он блестяще перевел роман Булгакова «Мастер и Маргарита», а также пьесу Любимова по этому роману, которую сегодня мы начнем разбирать[2]. В Драматене Ларс-Эрик уже работал с нами на «Пире во время чумы». Благодаря его переводу тогда впервые со сцены Драматена зазвучал на шведском языке наш любимый и непереводимый Александр Сергеевич Пушкин.

Актеры в кафе вскакивают со своих мест, обнимают Юрия Петровича и меня, хлопают его по плечу, искрятся счастьем от предстоящей совместной работы. Все как полагается. Я заказываю Любимову кофеек, себе – смородиновый чай, мы усаживаемся за стол, покрытый пестрой клеенкой, как в России, и начинаем чаепитие.

Ларс-Эрик Блумквист показывает фотографии подъезда московского дома на Большой Садовой, а также снимки «нехорошей квартиры», где с 1921 по 1924 год жил Михаил Афанасьевич Булгаков со своей первой женой Татьяной Лаппой. Стены подъезда расписаны призывами: «Мастер, приди к нам опять! Воланд, навести Москву и наведи порядок! Мы тебя ждем!» И все в этом роде…

Наконец мы заходим в громадный репетиционный зал, где год назад, в декабре 1987-го, Драматен чествовал нобелевского лауреата Иосифа Бродского, а осенью 1986-го мы работали над постановкой «Пира во время чумы» по «Маленьким трагедиям» Пушкина.

Юрий Петрович, по обыкновению, начинает знакомство с актерами с пародий на Сталина, Брежнева, Андропова – те же самые анекдоты, которые, должно быть, слышали еще актеры Таганки, да и некоторым шведским артистам они тоже были знакомы.

Актеры на первых порах лезут из кожи вон, дабы угодить Люббе-губбе, они безудержно смеются и аплодируют актерскому таланту режиссера-пародиста, хотя им абсолютно безразличны вожди Советского государства; все, что им нужно, – это понравиться режиссеру. Замечу, что Любимов своими байками развлекает прежде всего самого себя: «Вы знаете, уважаемые артисты, как Брежнев учился у Громыко говорить "гуд бай"? Леонид Ильич долго бился над произношением, уж очень ему хотелось попрощаться с американским народом на его родном языке. Мир затаил дыхание: все ожидали, что в этот момент решается судьба планеты. В ту пору американцы как огня боялись Советского Союза. Брежнев все мучился, потел, но никак не мог запомнить два слова "гуд бай", а уж тем более произнести их вслух! Вот так-то, уважаемые артисты. Надеюсь, ваша память получше брежневской и вы выучили текст пьесы наизусть». Причмокивая, Любимов несколько минут произносил брежневское goodbye. Как говорят в Англии, «once an actor – always an actor!» («раз актер – всегда актер!»).

По привычке я записываю за режиссером все его наставления, замечания, а вместе с ними и его бесконечные анекдоты, небылицы и импровизации. Любимов прожил богатейшую на события и встречи жизнь. До чтения пьесы Юрий Петрович рассказывает про Булгакова. Поддавшись давлению некоторых друзей и уговорам жены – Елены Сергеевны Булгаковой, которая является прототипом Маргариты, хотя в первых вариантах романа никакой Маргариты, да и самого Мастера не было, – Михаил Афанасьевич решил завоевать расположение Сталина и написать пьесу «Батум», вскоре после чего тяжело заболел и умер. Пьеса о Сталине стала началом конца Булгакова. «Очевидно, – рассуждал Любимов, – нельзя продавать душу дьяволу, даже если на этом настаивает любимая жена. Как говорил Мольер в пьесе Булгакова "Кабала святош", "всю жизнь я ему лизал шпоры и думал только одно: не раздави. И все-таки раздавил. Тиран!"».

Любимов помнит все реплики наизусть, так как играл Мольера в телеспектакле «Всего несколько слов в честь господина де Мольера», поставленном Анатолием Эфросом в 1973 году на Центральном телевидении СССР.

Юрий Петрович рассказывает актерам о том, что Сталин смотрел во МХАТе пьесу Булгакова «Дни Турбиных» по роману «Белая гвардия» пятнадцать раз. «Вождю что, делать больше нечего, как смотреть одну и ту же пьесу столько раз? Отсюда следует вывод, что пьеса запала ему в душу. Сталин до поры до времени ценил творчество Булгакова и не трогал его. Булгаков, человек далеко не наивный, купился на хитрость Сталина и погубил себя тем самым раньше времени».

К тридцатым годам все булгаковские пьесы были сняты с репертуаров московских театров, наступил период безденежья, нищеты и забвения. Булгаков осознает, что потерял своего покровителя, но не понимает, по какой-то причине Сталин от него отвернулся. Почему, как Пилат, он умыл руки? Судьба писателя Булгакова стала основой для романа «Мастер и Маргарита». Жизнь художника неизбежно затрагивает его творчество, и наоборот. Линию предательства мы встречаем в столкновении между Понтием Пилатом и Иешуа Га-Ноцри. Многие считают, что за Воландом стоит фигура Сталина, но это не так. Понтий Пилат куда более ближе Сталину: может помиловать, а может и казнить.

Отчаявшись и потеряв всякую надежду на трудоустройство, Булгаков пишет письмо Сталину, в котором описывает, что его положение в Стране Советов становится невыносимым. «Мыслим ли я в СССР?» – задает он вопрос себе и вождю. Булгаков перечисляет все публикации, всех критиков, которые травили его в прессе; приводит все грубые цитаты, где его публично оскорбляли. В конце письма Булгаков просит Сталина: «Отпустите меня за границу, я здесь не могу. А если это невозможно, тогда дайте мне какую-нибудь работу, иначе я просто умру с голода… Я прошу принять во внимание, что невозможность писать для меня равносильна погребению заживо».

Булгаков просит советское правительство в срочном порядке отпустить его за пределы СССР в сопровождении второй жены, Любови Евгеньевны Белозерской, подсказавшей ему ввести в будущий роман женский образ главной героини, который получит имя Маргариты. Прообразом Маргариты станет третья и последняя жена Булгакова – Елена Сергеевна Шиловская, бесцеремонно отбившая у подруги мужа, то бишь Михаила Афанасьевича, а также гётевская Маргарита из «Фауста».

Я читала в воспоминаниях Любови Белозерской, что замысел романа о дьяволе возник у Булгакова не на ровном месте. Она утверждала, что еще в январе 1926 года в руки к Булгакову попала повесть ученого-экономиста и писателя-фантаста Александра Васильевича Чаянова, впоследствии репрессированного. Книга называлась «Венедиктов, или Достопамятные события жизни моей». «С полной уверенностью я говорю, что небольшая повесть эта послужила зарождением замысла, творческим толчком для написания романа "Мастер и Маргарита"»[3]. Книга оказала огромное влияние на Булгакова и косвенным образом подарила нам великий шедевр XX века – «Мастера и Маргариту».

Александру Чаянову приписывали дар провидца: он предсказал снос храма Христа Спасителя в Москве за одиннадцать лет до его уничтожения в 1931 году. В 1932 году Чаянова осудили на пять лет тюремного заключения. В марте 1937 года Чаянов был снова арестован, а 3 октября приговорен к расстрелу; приговор привели в исполнение в тот же день.

По словам Любови Белозерской, невероятным совпадением для Михаила Афанасьевича стала фамилия героя книги Чаянова, которого звали Булгаков.

По сюжету повести судьба сталкивает Булгакова с Венедиктовым, и тот рассказывает ему о своей дьявольской способности овладевать человеческими душами. «Беспредельна власть моя, Булгаков»[4], – говорит он. Привожу признание Булгакова из повести Чаянова: «Казалось, потерял я свободу духа и ясность душевную безвозвратно, и чья-то тяжелая рука опустилась на мой мозг, раздробляя костные покровы черепа. <…> Проходя по московским улицам, посещая театры и кондитерские, я чувствовал в городе чье-то несомненное жуткое и значительное присутствие. <…> я отчетливо чувствовал его дьявольскую волю и адское дыхание совсем близко в темноте направо… Не нахожу теперь слов описать мое волнение и чувства этой роковой встречи…»[5]

Все повествование связано с пребыванием сатаны в Москве и с борьбой персонажа Чаянова за душу любимой женщины, которая попала в подчинение к дьяволу. Встреча с сатаной произошла в московском театре Медокса. На сцене прелестная артистка все время всматривалась в темноту зрительного зала «с выражением покорности и страдания душевного». Для чаяновского Булгакова эта женщина становится смыслом жизни. Стоит ли говорить, перед кем она трепещет? «Это был он… Он роста скорее высокого, чем низкого, в сером, немного старомодном сюртуке, с седеющими волосами и потухшим взором… Кругом него не было языков пламени, не пахло серой, все было в нем обыденно и обычно, но эта дьявольская обыденность насыщена значительным и властвующим…» Воланда Михаил Булгаков тоже оденет в костюм серого цвета, хотя в его внешности не будет ничего «обыденного и обычного».

Любимов подробно рассказывает актерам об увольнении Булгакова из театра, о письме к Сталину, в котором он просил вождя отпустить его за границу или дать возможность работать.

Самоубийство «первого поэта революции» Владимира Маяковского в понедельник, 14 апреля 1930 года, и неожиданный звонок Сталина Булгакову в пятницу, 18 апреля, без всякого сомнения, тесно связаны. Звонок был вызван опасением вождя, что за трибуном революции Маяковским может последовать один из лучших драматургов Страны Советов.

После самоубийства Владимира Маяковского Сталин не только сам позвонил Булгакову, но и предложил писателю работу во МХАТе. Сталин понимал, что письмо Булгакова – крик души человека в состоянии полного отчаяния и безвыходности, а второго громкого самоубийства нельзя было допустить.

Можно только гадать: что, если бы Булгаков не струсил и попросил выпустить его за рубеж? После самоубийства Маяковского Сталин вполне мог осуществить мечту писателя. В феврале 1937 года Булгаков сам вынесет себе приговор: «Я узник… меня никогда не выпустят отсюда… Я никогда не увижу света…»

С другой стороны, если бы Булгаков покинул СССР, стал бы он на Западе известным писателем и драматургом? Шла бы постановка «Дней Турбиных» на лучшей сцене страны? Скорее всего, нет. Был бы у нас роман «Мастер и Маргарита»? Однозначно – нет. Для Запада Булгаков оставался советским писателем, а в Советском Союзе – буржуазным. Судьба, в которую верил Булгаков, распорядилась оставить его в Москве, где он встретил свою последнюю любовь, Елену Сергеевну Булгакову; ей он посвятил свой «закатный роман» и на ее руках умер.

Как ни странно, но смерть Маяковского подстегнула Булгакова продолжить работу над рукописью своего романа. Дата смерти Маяковского появляется во второй главе первой части романа под названием «Понтий Пилат»: «В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат». Месяц нисан в еврейском календаре – это первый месяц весны, совпадающий с первым астрологическим апрельским месяцем Овна. Иудеи в этот день ожидают пришествие Мессии.

Любимов блестяще изображает Сталина, копируя его грузинский акцент, замедленную и выразительную манеру речи: «А может быть, правда, отпустить вас за границу? Что, мы вам очень надоели?» После такого вопроса в лоб Булгаков растерялся и ответил, что в последнее время он много думал, может ли русский писатель жить вне родины. И решил, что не может. «Я тоже так думаю, – подтвердил вождь и посоветовал подать заявление в Художественный театр. – Идите работайте. Я думаю, они передумают во МХАТе». И Художественный театр, сначала снявший спектакль «Дни Турбиных» с репертуара, встретил Булгакова с распростертыми объятиями. Мыслимо ли ослушаться вождя? Так известного драматурга Булгакова зачислили в Художественный театр на должность ассистента режиссера. Вождь играл с Булгаковым, как кошка с мышкой. Вера Булгакова в Сталина оказалась его роковой ошибкой, но что-либо изменить уже было невозможно. В письме к Викентию Викентьевичу Вересаеву, вместе с которым в 1935 году Булгаков написал пьесу о Пушкине «Последние дни», Михаил Афанасьевич сообщал: «Поверьте моему вкусу: он – Сталин – вел разговор сильно, государственно и элегантно». До самого конца Булгаков вел внутренний диалог со Сталиным, что было схоже с дьявольской одержимостью.

В этой книге я привожу не только размышления режиссера, его наставления шведским актерам, но и свои наблюдения, а также некоторые сведения, которые помогут читателю лучше разобраться в особенностях постановки «Мастера и Маргариты» в Театре на Таганке, ставшей первой в мире театральной инсценировкой великого романа Булгакова.

Премьера московского спектакля состоялась 6 апреля 1977 года. Инсценировка спектакля была создана Любимовым по сокращенному варианту романа, напечатанному в журнале «Москва» в 1966–1967 годах. Между заявкой, поданной в 1967 году, и постановкой спектакля прошло десять лет. В то время мало кто из актеров верил, что у Любимова получится осуществить столь дерзкую затею. Но колдовству стоит только начаться, а там его уже ничем не остановишь.

[2] См.: Любимов Ю. Сценическая адаптация «Мастера и Маргариты» М. А. Булгакова / Вступ. статья А. Дравича, предисл. Ю. Любимова. London: Overseas Publications Interchange Ltd, 1985.

[3] Белозерская-Булгакова Л. Е. О, мёд воспоминаний. Ann Arbor, Michigan: Ardis, 1979. С. 123.

[4] Венедиктов, или Достопамятные события жизни моей. Романтическая повесть, написанная ботаником Х, иллюстрированная фитопатологом У. М., V год Республики [1922]. С. 32.

[5] Там же. С. 11, 15, 16.