Никтос молчал.
Я удерживала его взгляд.
— Ты планируешь начать войну с Колисом?
Глава Четырнадцать

Пальцы Никтоса продолжали постукивать в такт ритму моего сердца. Я старалась сдержать пробуждающееся разочарование. Если он не ответит, я не знала, что сделаю, но, вероятно, это будет громко и немного жестоко.
— Открыто говорить о подобном против Царя Богов, — наконец произнес он, слегка скривив верхнюю губу, — значит заслужить для любого, даже Первозданного, приговор в самых темных уголках Бездны, куда даже бог смерти не отправится по доброй воле.
А говорить об активной работе против Колиса — нет? Как он делал в тронном зале? Я ухмыльнулась.
— Сомневаюсь, что это мешает именно таким твоим планам.
— Что, по — твоему, повлечет за собой война Первозданных? — парировал он.
— Что — то невообразимое.
— Это точно. — Он оттолкнулся от спинки кресла и подошел к письменному столу. — Ни один Первозданный в здравом уме не попытался бы начать войну против Царя Богов, ложного или нет.
Я смотрела, как он достает фолиант, который я видела у него перед появлением Киммерийцев. Я знала, что права, и он не говорил правду. Он просто не хотел говорить о своих планах, которые, возможно, уже разработал или все еще разрабатывает.
Он не доверял мне.
Я не ожидала этого от него. Не после всего, но это все равно… беспокоило меня. Задевало. И этот укус заставил меня снова подумать о той незнакомой вещи — о будущем. Если планы Никтоса относительно углей сработают, я смогу стать Консортом Никтоса на сотни лет — если не больше. Это если мы все переживем Колиса. Но будем ли мы продолжать в том же духе, когда через день меня коронуют? Будем ли мы жить так же? С раздельными кроватями? И раздельными жизнями? Я буду Супругой только по титулу, не вовлеченная в политику двора и возможные сражения? Неужели я останусь в стороне, пока он будет править как Царя Богов? Узел застрял у меня в горле. Или меня отбросят в сторону, и я больше не буду Супругой?
— О чем ты думаешь? — спросил Никтос.
Оторвавшись от своих мыслей, я подняла голову.
— Только о твоем плане.
— Не думаю, что это правда.
— Почему?
— Потому что ты только что проецировала… печаль.
Я напряглась.
— Это не так.
— Скажи мне что — нибудь, Сера? — он наклонил голову. — Когда ты говоришь правду?
— Когда мне это удобно, — ответила я.
Бровь приподнялась.
— Думаю, это действительно была правда. — Он смотрел на меня еще несколько ударов сердца, а затем открыл фолиант. — Есть вещи, которые мне нужно уладить…
Другими словами, меня спроваживают. При этом он даже не упомянул о том, что произошло между нами прошлой ночью. И да, его отказ признать случившееся был пустяком по сравнению со всем остальным. Но я бы предпочла разочаровываться в нем из — за этого, чем зацикливаться на будущем, которое может наступить, а может и не наступить.
Поэтому я приветствовала нарастающее разочарование.
— Когда я только пришла, ты сказал, что я могу ходить, куда захочу, в этих стенах и во дворе. Это все еще в силе?