— Я знаю. Боги, неужели я когда— нибудь сомневалась в этом? — из меня вырвался еще один смешок. Складка вернулась в пространство между его бровями. — Дело не в этом.
— Тогда в чем же? Ты бесповоишься, что что— то случится? Не нужно…
— Я хочу быть женой Никтоса, — выпалила я. — Я хочу этого больше, чем когда— либо чего— то хотела! А еще я, похоже, хочу, чтобы Гниль закончилась, и чтобы с Колисом расправились. И еще я хотела убить Весес. Медленно и очень болезненно. Так что есть много других вещей, которых я искренне хочу, но выйти за него я желаю сильнее всего.
Рот Эктора оставался полуоткрытым, когда карета с грохотом остановилась. Никто из нас не пошевелился, даже когда раздался стук по крыше.
— Не ожидал, что ты это скажешь, — прошептал он, его зрачки пульсировали. — Не ожидал ничего подобного.
— Я тоже, — призналась я так же тихо.
— И из— за этого ты нервничаешь?
Я кивнула.
Двери кареты открылись, и на этот раз я не почувствовала запаха засохших цветов. Было слишком много других запахов — древесного дыма, еды и горящего масла.
— Вы в порядке? — спросил Рахар.
— Да, — улыбка Эктора была медленной, но широкой. — Мы кажется, да.
— Хорошо, — Рахар растягивал слова, поворачиваясь ко мне. — Никтос ждет тебя внутри.
Моя грудь сжалась настолько, что я испугалась, не случится ли приступ, но затем все прошло. Я поднялась, хотя ноги стали похожи на зубочистки, взяла Рахара за руку, не видя ничего, кроме рядов конной стражи позади него и участка Вала. Он помог мне выйти из экипажа, когда один из дракенов пролетел низко над нами, расправив крылья. Я последовала за дракенами, спускавшимися на вершину колоннады, построенной из цельных блоков. Они образовывали множество арочных проходов, ведущих в Зал. Я отступила назад, чтобы разглядеть раскинувшееся строение из теневого камня с колоннами на фоне гранитного неба и рассеянного звездного света. Ратуша, как я и ожидала, оказалась открытой для воздуха и, по крайней мере, в несколько раз больше, чем то, с что я видела в Ласании. Из— за колонн доносилось мягкое маслянистое сияние света, гул музыки и смех.
Мой взгляд упал на тех, кто стоял у входов в Зал. Они были стражниками, но на них были шлемы из тонкого слоя теневого камня, который закрывал их лица и шеи. Солдаты.
— Идем, — рука Рахара крепко сжала мою, ряды солдат расступились. Проходя мимо, я поймала себя на мысли, что он так сильно сжимает мою руку, потому что она дрожит.
Эктор и Рейн последовали за мной, как и Сэйон с близнецами, когда Рахар повел меня к башне, которая больше походила на уменьшенную версию Храма Теней. Строение без окон, которое, похоже, выполняло функцию прихожей, являло собой хоть и менее величественное зрелище, но все так же отражало свет звезд. Казалось, будто тысячи свечей выстроились вдоль стен.
Рахар быстро шел сквозь ряды солдат, и я задумалась, что вызвало такую скорость: его стремление скорее отделаться от меня или доставить к Никтосу, где я буду в безопасности.
Крылатые существа, о которых говорил Эктор, теперь чувствовались внутри так, словно атаковали мое сердце. Двери башни открылись, и я сразу узнала волосы оттенка красного вина под темным небом. Изумрудно— зеленое платье Айос не имело рукавов. Она стояла рядом с тем, кто, как мне показалось, был Карсом — мускулистым светловолосым стражем, который предложил присмотреть за мной.
Айос вышла вперед, забирая мою руку у облегченно вздохнувшего Рахара.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказала она, приглаживая другой рукой одну из заплетенных косичек на моей голове, когда Карс поклонился. Затем она взяла мою руку под свою, шагая более степенно, пока стражи окружали нас. — У тебя есть какие— нибудь вопросы? Спрашивай, пока мы еще не вошли.
Похоже, крылатые существа наконец— то добрались до моей головы, потому что в ней стало пусто. Осталась только одна фраза, которую я и ляпнула:
— Ты когда— нибудь влюблялась?
На ее лице промелькнуло удивление.
— Да.
— На что это похоже? — прошептала я.
Ее шаг замедлился.
— Это трудно объяснить, и я не думаю, что это чувство одинаково для всех, — начала она. — Но для меня это было похоже, будто я дома, даже когда я оказывалась в незнакомом месте.
Я чувствовала и это, но был еще уголек, который узнал Никтоса. Я понимала, что уголек — еще не повод считать это любовью, но… может, когда— нибудь это станет более сильным чувством?
— И такое чувство, словно тебя видят впервые, — продолжила она, на ее губах появилась мягкая улыбка, а мой желудок резко сжался. — Как будто тебя слышат. Знаю, это, наверное, звучит, как бессмыслица, но чувствуешь себя, словно тебя знают, как никого.
Боги, это не было бессмыслицей. Я чувствовала, что Никтос слышит и видит меня, но меня не многие знали, так что…