Несколько мгновений он молчал.
— Боги не могут покинуть Двор, в котором они родились, без разрешения Первозданного, который надзирает за ним. Такое разрешение дается нечасто. А если бог все равно покидает свой Двор, это считается открытым мятежом, который карается смертью — крайней мерой.
Я напряглась.
— Не похоже, что вы с Рахаром получили разрешение.
— Мы и не получали. — Полуулыбка вернулась. — Фанос послал других за теми, кто покинул его Двор после инцидента с Фитой. Вскоре после убийства Эйтоса они нашли нас и доставили в Двор Далоса, где богов приговаривают и наказывают. Пока нас там держали, ожидая прибытия Фаноса, к нам пришел Никтос. Спросил, почему мы ушли. Мы сказали ему правду, и тогда он ушел.
Мои брови взлетели вверх.
— Он просто ушел?
— Да. В то время мы думали, что это был идиотский поступок. — Сэйон усмехнулся. — Мы мало что о нем знали, только то, что он был молод для Первозданного — очень молод. Но он уже был известен как один из последних Первозданных, с которыми никто не хотел пересекаться. В общем… — он продолжил прежде, чем я успела спросить, как именно Никтос приобрел такую репутацию. — Никтос пришел во Двор на следующий день, когда прибыл Фанос, и как раз перед тем, как нам вынесли приговор, Никтос вмешался. Он сказал, что Фанос не имеет права выносить нам приговор, поскольку мы больше не служим ему, а служим Первозданному Смерти. Вряд ли кто — то был потрясен этим заявлением больше, чем мы с Рахаром, но Никтос, когда хочет, он хитрый сукин сын. Видишь ли, когда навещал нас накануне, уходя, он прикоснулся к нам обоим. Протянул руку через решетку и похлопал нас по плечам. Мы ничего не подумали об этом. Единственное, что мы оба подумали потом, это то, что в камере стало холоднее — что нам стало холоднее. Вот и все. Но когда он прикоснулся к нам, он забрал наши души.
Глава Семнадцать

У меня открылся рот.
— Что?
— Да. — Сэйон снова засмеялся. — Разразился гребаный хаос. Мы знали, что это значит, особенно Колис. Видишь ли, Колис якобы постоянно устраивал подобное дерьмо, когда был истинным Первозданным Смерти. Только он делал это, когда кто — то его злил. Но, так или иначе, наши души были у Никтоса. Никто из других Первозданных не мог к нам прикоснуться. Мы принадлежали ему.
Ошеломленная, я покачнулась назад. Я знала, что Никтос может делать это, вызывать душу одним прикосновением, но почему — то забыла, насколько смертоносным и опасным он может быть.
— Колис все еще может это делать?
— Не думаю. Если бы мог, думаю, он бы делал это направо и налево.
Слава богам, этот ублюдок не может.
— Что случилось после того, как он это сделал?
— Ну, Фанос был в ярости. Странно, но это позабавило Колиса. Он увидел, что Никтос переиграл Фаноса или что — то в этом роде, — сказал он, и я подумала о словах Нектаса о том, что Колис считал Никтоса верным ему. — В любом случае, ничего нельзя было поделать. Фанос вернулся в свой Двор очень злой, а нас забрали в Царство Теней.
— Он вернул вам ваши души, так ведь?
— Если бы он это сделал, и Фанос когда — нибудь узнал об этом, он мог бы забрать нас обратно.
Это не было прямым ответом, но я готова была поспорить, что Никтос вернул их. Те, кто служит Царству Теней, делают это не потому, что должны, и не потому, что у Никтоса было что — то столь же ценное, как их душа. Он вернул их, и Сэйон с Рахаром были достаточно мудры, чтобы держать это при себе.
— Он спас ваши жизни, — сказала я, подняв на него глаза.
— Наши — не единственные жизни, которые он спас.
Я знала это, но все же… действия Никтоса было трудно осмыслить. Даже мысль о том, что было бы, если бы я успешно убила его, заставила мое сердце остановиться, а грудь — болеть. Я подняла стакан с соком и допила его, но это не помогло ни ослабить ком в горле, ни укрепить внезапную слабость вокруг трещины в груди.
— Я… я действительно верила, что мой долг убить Никтоса был единственным способом спасти мое королевство. — Я прочистила горло, мой голос едва превышал шепот. — Никто — и я имею в виду, никто — не может ненавидеть меня за это больше, чем я.
— Знаешь, — сказал Сэйон, — Я действительно верю в это.
Кончики моих ушей горели, я поднялась с кресла, внезапно нуждаясь в тишине, от которой не так давно бежала.
— Думаю, теперь я вернусь в свои покои. — Я взглянула на молодого дракена, который все еще спал. — Может, разбудить Ривера?
— Он будет в порядке.