Новая пометка. Небольшая полевая группа. Задача не указана. Но приоритет действительно высокий.
– О, – на верхней койке шевельнулся Келвин. – У нас кого-то забирают в разведчики. Это почти как в старых фильмах: «ты мне нравишься, парень, хочешь повоевать?»
– Я надеюсь, что не повоевать, – сказал Игорь, спуская ноги. – Иначе я обратно лягу.
– Поздно, – заметил Томас, зевая. – Уведомление с пометкой «высокий приоритет» – это как повестка.
Он протёр лицо руками.
– Если что – попроси, чтобы тебя вернули к кабелям. Они скучные, но предсказуемые.
– Разведка, – вставил Кайто, – обычно скучной не бывает.
Эльза потянулась:
– Если это связано с сенсорами вокруг мачты – потом расскажешь. Научный отдел уже грызёт ногти от любопытства.
– Передам, – сказал Игорь.
Модуль Р-1 оказался дальше, чем он ожидал.
Это был один из боковых блоков, рядом с которым висела крупная маркировка: «РАЗВЕДКА / SPECTRUM / ПОЛЕВЫЕ ОПЕРАЦИИ». У входа – два дрона с зелёными индикаторами. Внутри – не так уж много людей, но атмосфера другая: меньше шума, больше плотной, собранной тишины.
Его встретил высокий мужчина лет сорока с коротко стриженными волосами и жёстким взглядом. На груди – знак: «Р-1 / Корр. Кобе».
– Брусков? – уточнил он.
– Да.
– Проходи.
Игорь вошёл в помещение.
В центре – стол с голографической проекцией местности вокруг базы. Зелёные пятна леса, линии периметра, точки мачт связи. Сверху – полупрозрачный купол, на котором бегали спектральные линии.
У стола уже стояли несколько человек. Один – в форме с эмблемой безопасности, второй – в стандартном сером комбезе инженера, третья – женщина в биолабораторной униформе. Ещё один парень, которого Игорь никогда не видел.
– Итак, – сказал Кобе, окинув всех взглядом. – Это и есть наша счастливая группа S-17. Представляться долго не будем, время ограничено. Но пару слов всё-таки скажу.
Он указал на проекцию.
– Вы, возможно, слышали, что у нас по северо-западному сектору идёт странный периодический шум. Интервал – семнадцать с небольшим секунд. Вчера мы получили достаточно данных, чтобы построить модель.
Он провёл рукой по панели – голограмма изменилась. На карту наложились концентрические зоны.
– Источник помех находится примерно здесь, – он выделил область за пределами уже известных мачт, глубже в лесу, – радиус ошибки – метров триста. Не прямо у периметра, но и не на другом конце планеты.
Биолог, женщина с тёмными волосами, подняла руку.
– Мы проверяли вариант с геологией, – сказала она. – Нет корреляции с глубинными разломами. И нет признаков стандартной магнитной активности. Это не просто местный «магнит».
– Значит, техногенное? – спросил инженер.
– На планете, где кроме нас техногенного ничего нет? – усмехнулся Кобе. – Не торопись с выводами.
Он посмотрел на Игоря.
– Ты, Брусков, уже пытался обойти шум по частотам. Спасибо, база всё ещё разговаривает с орбитой. Но шум никуда не делся. И угрожает не только связи. Нейрочипы тоже чувствительны к помехам.