– Да, а потом продавать по подписке бессмертие. «Заплати 99 кредитов – и воскресни в новом теле!»
– Не смеши, я и так не высыпаюсь, – ответил Волков, но в уголках его рта мелькнула улыбка. – Представляешь, просыпаешься – а тебе говорят, что ты теперь не ты, а копия. Иди, мол, строй новую жизнь на новой планете.
– Тогда я потребую новую зарплату и отпуск, – не остался в долгу Зайцев.
Оба засмеялись. Смех прозвучал гулко в металлических стенах рубки.
Некоторое время они сидели молча, слушая ровный гул реакторов и наблюдая за курсом. На панели мелькали цифры, показывающие километры, пройденные за секунду.
– Знаешь, я вот иногда думаю, – сказал Волков, когда смех улёгся, – а ведь там, под нами, двести человек в капсулах. Им снится что-то, или просто пустота?
– Пустота, – ответил Зайцев уверенно. – Так и должно быть. Им лучше не помнить этот полёт. Очнутся – уже на другой планете, в новом небе. Красиво ведь?
– Красиво, – согласился Волков. – Главное, чтобы эти наши «резервные тела» им не пригодились.
Зайцев только хмыкнул и снова уткнулся в пульт.
– Ладно, философ, включай контроль систем жизнеобеспечения и не лезь больше в шестой отсек, – сказал он. – А то я не хочу потом объяснять, почему один из пилотов внезапно стал блондином без души.
– Ха-ха, очень смешно.
Они оба улыбнулись и принялись проверять очередной цикл диагностики.
За иллюминатором неспешно двигалась безмолвная тьма, прорезанная далекими звездами.
До Альфы Центавра оставалось ещё ровно один год и три месяца пути.
Проксима Центавра b раскинулась под корпусом корабля – тихая, величественная, почти живая.
Из рубки пилотов она казалась жемчужиной, затянутой в серебристый кокон облаков, через которые пробивался слабый красноватый свет звезды-хозяйки.
Алексей Зайцев стоял у главного экрана, наблюдая, как на панели постепенно выстраиваются линии орбитальной траектории.
– Вот она, – произнёс он вполголоса, с лёгким удовлетворением. – Два года. Ровно в срок. Даже система синхронизации времени не сбилась.
– Хм, а ты сомневался? – усмехнулся Волков, второй пилот, потягиваясь в кресле. – Наш «арка» – не игрушка. Квантовый движок отработал идеально.
– Да, претензий ноль, – согласился Зайцев. – Температурные показатели в норме, реактор в зелёной зоне, обшивка выдержала гиперускорения… Можно заносить в учебники.
– Занесут, не сомневайся, – хмыкнул Волков. – Первый прямой рейс к Альфе Центавра без остановок – это тебе не прогулка до Марса.
Пилоты переглянулись. За два года полёта им казалось, будто они стали старшими братьями этой огромной махине.
Корабль «Арка-7» был гордостью корпорации «Квантомех»: автономный, полностью электрический, с системами энергообмена, способными питать себя десятилетиями.
Теперь он завершал свой путь, приближаясь к орбите новой колонии.
На голографическом экране перед ними возникла панорама планеты.
Слой облаков плавно вращался вокруг оси, где-то под ними сияли проблески океанов – фосфоресцирующие, как будто живые.
– Красота, – тихо сказал Волков. – Не зря всё это. Посмотри, атмосфера стабильная, давление чуть выше земного, температуры – терпимые. Прямо рай по нашим меркам.
Он щёлкнул по панели, выводя на экран схему нижних отсеков корабля.
Там, в специальных капсулах гибернации, находились колонисты – инженеры, агротехники, военные, учёные. Среди них – Игорь Брусков.
– Готовимся к связи, – сказал Зайцев, переключаясь на частоту.