Лагерь изменился до неузнаваемости. Пожары уже погасили, дым почти рассеялся, уносимый степным ветром, но в воздухе висел запах гари и палёной плоти. Повсюду, куда хватало взгляда, царила разруха. Обугленные остовы шатров торчали из земли, как гнилые зубы. Земля была перепахана взрывами и усеяна обломками обозных телег, оружия и кусками хитина.
Орки и гоблины деловито сновали по пепелищу, разбирали завалы. Они стаскивали трупы в кучи для сжигания.
Мы увидели стражу сотника издалека. Они стояли в центре расчищенной площадки, недалеко от одной из нор, вырытых жуками.
Латные доспехи орков из личной охраны Тьяа Ана выглядели паршиво. Помятые, с рваными дырами от когтей и жвал. На металле застыли разводы копоти и зелёной крови. Но стояли они ровно, гордо опираясь на оружие.
Заметив нас, сам Тьяа Ан расплылся в широкой, хищной улыбке.
Тролль явно не прятался за спинами солдат. Досталось ему изрядно. Левая рука покоилась на грязной перевязи, а широкую грудь пересекала свежая рана, наспех стянутая такими грубыми стежками, будто штопали мешковину, а не живую плоть.
Перехватив мой взгляд, он лишь пренебрежительно фыркнул.
— Тьяа Ан вос-становит силы и ис-сцелит с-себя, — пояснил тролль, словно речь шла о пустяковой царапине.
Один из орков шагнул вперёд и протянул мне продолговатый предмет, завернутый в промасленную тряпку.
Я принял свёрток. Предмет, скрытый под грубой тканью, оказался тяжёлым. Он сразу с силой оттянул мне руки, заставляя напрячь мышцы.
Развернув тряпку, я замер.
Не сразу, но я признал в этом обломке свой двуручник. Точнее, то, что от него осталось.
— Тьяа Ан хочет знать чей это клинок, — произнёс сотник, с интересом наблюдая за моей реакцией. — Твой?
Меч выглядел жалко. Некогда широкое, сверкающее лезвие теперь напоминало изъеденный временем и ржавчиной кусок лома. Металл стал зернистым с грязно-серыми отливами. Клинок утратил не меньше половины своей ширины, превратившись в непривычно узкую полосу, и укоротился на пару ладоней.
Я с любопытством разглядывал тёмно-бордовые разводы.
В голову лезло только одно объяснение. Это было проявлением влияния моей руны. Непредсказуемый побочный эффект от конфликта двух стихий или от чудовищного перегрева. Внутри всё сжалось. Если сотник сейчас спросит, как я сотворил такое с оружием, то что мне отвечать?
Правду открывать нельзя. Я лихорадочно перебирал варианты лжи, пытаясь придумать хоть какое-то правдоподобное оправдание.
— Кис-слота, — пояснил тролль, видя моё недоумение. — Кровь Королевы. Едкая дрянь, прожгла даже камень под ней. Твоя железка торчала в её туш-ше. Удивительно, что от него вообще хоть что-то ос-сталось.
— Я что… убил Королеву? — вырвалось у меня.
Я нахмурился, вспоминая бросок двуручника. Ведь был абсолютно уверен, что промахнулся.
Глава 15
Тролль вдруг рассмеялся. Жуткий, неприятный звук, переходящий в каркающий кашель. Задрав голову к свинцовому небу, Тьяа Ан хохотал так натужно, что грубые, похожие на джутовые верёвки, стежки на его груди натянулись до предела.
Раздался треск и несколько швов лопнули. Сквозь разошедшиеся края раны толчками хлынула густая, почти чёрная кровь, мгновенно пропитывая повязки, но сотник даже не поморщился. Казалось, боль лишь подстегивала его веселье.
— Ты рас-смеш-шил Тьяа Ан! — он резко оборвал смех и опустил голову. Его ледяные, немигающие глаза уставились на меня. — Глупый, наглый человечиш-шка реш-шил, что кус-сок железа с-способен убить Королеву Роя.
У меня похолодело внутри. Чувство опасности сейчас обострилось даже сильнее чем во время битвы. Я снова, уже в который раз за сутки, привлёк внимание сотника. И теперь это было не просто мимолётное любопытство. Тролль даже запомнил моё имя.
— Я… — выдавил я.
— Её убили мы! — рявкнул тролль. — Обруш-шили мощь с-своих рун. С-совместный удар дюжины Высш-ших.
— Не понимаю, — честно признался я.
— Рас-скажи как ты потерял с-свой меч? — спросил тролль.
Я скосил глаза вниз, на зажатый в руке изуродованный кусок стали, изъеденный язвами. Едкая кровь Королевы преобразила клинок, скрыв следы применения моей руны.