Арах стоял и, не моргая, смотрел в пустоту перед собой. Его лицо посерело, а губы беззвучно шевелились.
Я подошёл ближе и осторожно коснулся его плеча.
— Что с тобой?
Гоблин шарахнулся в сторону, выставив перед собой дрожащие ладони. В его расширенных зрачках плескался первобытный ужас. Даже узнав меня, он не перестал трястись.
— Я ч-чувствовал, как с-смердит из её п-пасти, нэк… — Арах нервно заикался. — Г-гнилью и сырой з-землей…
Он запнулся, снова переживая этот миг.
— Но п-потом этот визг… И оно п-просто ушло. С-сбежало, нэк.
Я медленно обернулся туда, куда указывала трясущаяся рука Араха. В тот самый момент серая пелена горизонта раскололась вспышкой.
Там, куда унеслась тварь, беззвучно взвился ослепительный шар света. Он стремительно разрастался, превращаясь в чудовищный огненный столб, доставший до самого неба.
Мгновением позже до нас докатилась ударная волна.
Мощный поток раскалённого ветра, смешанного с прахом и пеплом, ударил в грудь, словно молот великана. Устоять было невозможно. Нас всех швырнуло на землю.
То ли удар головой о землю оказался слишком сильным, то ли организм просто решил, что с него хватит, но свет для меня померк. Я провалился в глубокое небытие, где не было ни боли, ни взрывов.
Вынырнул я из него резко, словно от толчка.
Первым, что я осознал была тишина. Грохот битвы исчез. А ещё вместо удушливой гари пахло сушёными травами, старой кожей и пылью.
Я был жив. И я был в безопасности.
Не знаю, сколько я проспал, но когда сознание вернулось, в шатре царил привычный дневной полумрак.
Тело казалось каким-то чужим. Мышцы неприятно тянуло и дёргало.
Зуг’Гал уже восстановился. Старый гоблин сидел на своей лежанке, скрестив ноги, и пытался навести хоть какой-то порядок в царившем хаосе. Он что-то сердито бормотал себе под нос, сортируя уцелевшие склянки и пучки трав, которые сорвало с креплений под потолком.
Я перевёл взгляд в угол.
Талли сидела в закутке, полностью поглощённая изучением крохотного механического жучка из чернёного металла. Игрушка тихо щёлкала шестерёнками, смешно перебирая лапками в её ладонях.
Похоже, учитель достал вещицу из своих тайников. Забота девушки, которая во время боя не отходила от старика ни на шаг, вряд ли растопила его чёрствое сердце, но быть благодарным Зуг’Гал умел. Иногда. По-своему.
Талли выглядела неестественно спокойной. Её взгляд был расфокусированным, а движения плавными и замедленными, словно она находилась под водой. Она даже не вздрогнула, когда снаружи что-то громко упало.
— Дал ей отвар из красного бролла, — пояснил старик, заметив мой вопросительный взгляд. — Чтобы не сошла с ума. Нервы у самок слабые, а твоя видела сегодня слишком много. Пусть поспит наяву.
Я лишь кивнул. Может, и мне не помешал бы глоток этого варева.
Полог шатра резко откинулся.
Внутрь заглянул тот самый хобгоблин, который командовал обороной шатра. Его лицо было перепачкано сажей, но вид он имел предельно серьёзный.
— Сотник Тьяа Ан разыскивает вас, — гаркнул он с порога, не тратя времени на приветствия.
— Кого именно? — прокряхтел Зуг’Гал, морщась от боли в боку.
— Обоих. И шамана, и человека, нэк, — уточнил посыльный, с уважением покосившись в мою сторону.
Делать нечего. Кряхтя, как два старика, мы поднялись и вышли наружу.