— Убеждать вы умеете, — хмыкнул я. — Это ведь вашими стараниями мне вообще всучили этот «королевский» подарок.
— Признаюсь, я просто не ожидал, что Тьяа Ан одарит тебя целой руной. Рассчитывал максимум на пару дешёвых осколков, — шаман вновь принял расслабленную позу.
— Раз с этим разобрались, — я поднялся, отряхивая колени, — пойду хотя бы меч заберу. Не хочу и его лишиться.
— Менос, не спеши, вернись, — старик окликнул меня. — Сперва объясни для чего тебе понадобился этот ржавый меч? Ты ведь его даже поднять без «тени» не способен.
— Для чего? — я моргнул, сбитый с толку резкой сменой темы. Гнев улетучился окончательно, уступив место недоумению. — Честно говоря, я не знаю. Просто… увидел и… Не могу объяснить. Наверное, прислушался к внутреннему голосу.
Зуг’Гал перестал ковырять в зубах и подался вперёд. Его взгляд стал изучающим.
— К голосу, значит… — прошамкал он, словно пробуя слово на вкус. — И давно ты начал его слышать?
— Что? Нет! — я поспешно замахал руками, поняв, как двусмысленно это прозвучало. — Я не сошёл с ума! Голосов в голове не слышу. Это просто выражение такое у людей про интуицию.
— Да знаю я, болван, не про это спрашиваю, — раздраженно отмахнулся гоблин. — Часто этот внутренний голос начал просыпаться?
— Ну… случается иногда, — осторожно ответил я, пытаясь вспомнить.
— Говори точнее! — рыкнул гоблин, не сводя с меня пристального взгляда. — Это важно, нэк. Вспоминай.
Я задумался, копошась в памяти.
— Всю жизнь? — неуверенно предположил я.
— Ты у меня спрашиваешь? — фыркнул Зуг’Гал, но в его голосе не было злости, только задумчивость.
Мне оставалось лишь пожать плечами.
— Похоже на шёпот Монарха, — старик покачал головой, глядя на пляшущие языки пламени. — Ты ведь не думал, что пробуждение рунного сердца это просто «поглотил» сущность , «переварил» её и «стал сильнее»?
Я непонимающе уставился на него, ведь примерно так и думал.
— А что ещё?
— Это настоящее слияние, — голос Зуг’Гала стал тихим, почти вкрадчивым. — Мы убиваем зверя, вырываем его суть, но его дух не исчезает бесследно. Он растворяется в нашей крови, словно соль в воде, навсегда становясь незримой частью нас самих.
Гоблин пошевелил угли в очаге палкой, поднимая сноп искр.
— Говорите слишком расплывчато.
— Если бы фундаментом твоего рунного сердца стала жизнь, — он на мгновение задумался, — скажем, обычного гоблина, то ты бы, безусловно, получил дар к теням. Руны маскировки и скрытых ударов работали бы лучше. Но не обольщайся, нэк, — старик криво ухмыльнулся. — Это потенциал низшего порядка, несоизмеримо слабее твоего нынешнего. С гоблинской основой твой потолок развития упёрся бы в третью или максимум в четвёртую орбиту. А в довесок ты бы впитал и всё остальное наше наследие. Физическую немощь и врождённую трусость.
— А если это будет орк? — спросил я, вспомнив свирепость Драала.
— С орком иначе. Ты получишь телесную мощь и взрывной характер. Но орочья кровь густая и тёмная, зачастую она туманит рассудок. А ведь мощь многих рун напрямую зависит от твоего интеллекта. Чем тупее носитель, тем слабее и отдача рун.
— То есть я гарантированно отупею?
— Нет, — улыбнулся шаман. — Ты не станешь идиотом. Но и прежним уже не будешь. Тут всё зависит от того, насколько силён твой собственный разум. Смотри, нэк.
Зуг’Гал зачерпнул из ведра, стоящего у входа, немного воды в деревянную кружку. Вернувшись к очагу, он кочергой выкатил из огня крупную пылающую головешку.
— Допустим, что животные инстинкты орка это вода. А твой интеллект это огонь.
Гоблин выплеснул содержимое кружки прямо на горящее полено. Раздалось злое шипение, в нос ударил резкий запах мокрой золы. К потолку взвился клуб белого пара. Огонь судорожно дёрнулся и отступил.
Мокрая половина головешки мгновенно почернела, исходя дымом. Но там, где жар был сильнее, пламя выстояло. Оно быстро высушило влагу и продолжило жадно пожирать древесину.