— Какого еще жалования?
— Главного бухгалтера компании «Молодой конь».
— А если завтра, — после долгого молчания тихо произнес гном, — не того… не выгорит.
— Тогда, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно проникновенней, — мы все потеряем гораздо больше, чем сорок…
— Тридцать пять!
— Сорок талеров. Мы потеряем надежду, нет, мечту! Дорин Петтерссон! Неужели ваша мечта не стоит сорок талеров⁉
— Куда это мы идем? — недоверчиво спросил эльф, разглядывая улицу. Вид был не очень, признаю. Вместо нормальной мостовой пара досок вдоль домов. Посреди проезжей части лужа с двумя свиньями — как только не боятся их из двора выпускать, у нас бы и пять минут не пролежали! — и пятком тощих куриц. В полусотне ярдов к забору привалилась телега без колес — а вот это уже по-нашему, колеса с заблудившейся повозки снять — святое дело. Ну и запахи… хорошо в краю родном, пахнет сеном и… даже орк рожу кривит, а Лейну-то шибает в два раза сильнее. Да… и насчет сена я просто стишок вспомнил, на самом деле сеном-то здесь не особо благоухает!
— К портному, разумеется. Вон даже вывеска болтается, ножницы с ниткой. Все как положено.
— Шмерлинг не портной, а скупщик краденого!
— Слушай, Темносвет, давай без этих ваших полицейских штучек. Во-первых, ты не дежурстве, во-вторых, это вообще не твой участок. В-третьих, Дядюшку Цви «Три медяка» на скупке краденого не ловили. Нет доказательств — нет и преступления.
— Два месяца не ловили.
— Три… почти.
— Ты хоть понимаешь, что будет, если меня тут с вами накроют?
— Ой, да брось! — отмахнулся я. — Скажешь, что сам проводил операцию по розыску краденых вещей, героически, на собственные средства решил провести эту… как там у вас… контрольную закупку.
— А потом?
— А что потом? С тебя сейчас только мерку снимут, а пакет с тряпьем утром принесут.
— И мне придется идти в краденом через пол-города!
— Да что ты заладил «в краденом, краденом!», — теперь уже я начал злиться. Еще бы! Два дня носился, как пришпоренный чокибо, вынюхивал, упрашивал… а теперь этот эльф чистоплюя корчит. — Нормальная будет одежда, не в переулке снятая.
— Да неужели⁈ — не поверил Лейн. — И цена будет низкая за твои красивые желтые глаза?
— Нет, за твои синие. — мы уже почти дошли, осталось только вспомнить условный стук. Вроде два раза, подождать и еще два раза. Или один?
— Я договорился, правый выковыряют в залог.
— Шуточки у тебя… — начал эльф, но тут дверь открыла одна из дочурок Шмерлинга. Девка из тех, что именуют «разбитными». Рост и фигура почти как у орчанки, платье — ни одного лоскута больше трех дюймов, и чтобы совпадали по цвету… ну и, понятное дело, выгодно подчеркивает и дает оценить фигуру. А оценивать есть чего, Сёма как нырнул глазами к ней в декольте, так там и остался.
Очнулся он только уже внутри, почему-то при виде зеркала — большого, в полный рост, все, как и положено в приличных ателье. Подошёл к нему и уставился с видом: что я здесь делаю и почему я орк⁉
Минут пять я за ним наблюдал, потом не выдержал.
— О чем задумался⁈
— Да это… странные вы какие-то.
— Мы⁈
— Ну, вы все, — орк широко развел руки, словно собрался обнять портновский манекен в углу. — Ты, сестра твоя… эти, — он мотнул головой в сторону облепивших эльфа дочек и прочих родственниц Дядюшки Цви, — вы же гоблины, верно? Дорин вас так называл.
Прежде чем ответить, я на всякий случай тоже в зеркало заглянул. Вроде все на месте — нос, уши, глаза не на лбу…
— Ну да, гоблины. А что не так? Только не говори, что гоблинов никогда раньше не видел.