Но Дойблер эту игру принял за чистую монету.
— Астрид, — сказал он. — Теперь, когда мы договорились о главном, позвольте, я останусь у вас. Мы ведь не дети!..
— Что? — удивилась Ларсон. — Вы отдаете себе отчет?..
— Еще бы.
— Но это невозможно!
— Почему?
— Дойблер! Когда-то я объясняла вам, почему вышла замуж за русского. Сейчас я тоже хочу сказать прямо: я не люблю вас. А без любви…
— Но вам же не семнадцать лет! Вы — здоровая женщина, я — здоровый мужчина. Вы мне нравитесь. Вы — женщина чистокровной германской расы!
— А если бы я была русской?..
— Меня не интересуют русские. Говорят, у них общие жены? — неожиданно спросил Дойблер.
— Вам бы не следовало повторять эту чушь. Но я слышала, что фюрер рекомендует немецким женщинам как можно больше рожать детей от чистокровных арийцев. Причем брачные узы при этом совсем не обязательны.
— Да, это так. Фюрер высказывался в таком духе. Это нужно для нации. А то, что хорошо для нации, хорошо для каждого немца.
— В таком случае Германия превратится в огромный бордель.
— Астрид, вы злоупотребляете моим расположением к вам. Я запрещаю говорить в подобном духе.
— Хорошо. Но и я не хотела бы слышать от вас предложений, подобных тем, которое услышала сегодня. Я — не самка. Я — женщина. Я — человек! К тому же мне нравится Урбан, — заявила вдруг Ларсон.
— Этот мазила?! Какой у вас вкус!
— Почему вы называете его мазилой? Вы что-нибудь понимаете в живописи?
— Все художники — мазилы.
— Осторожно, Дойблер! Фюрер тоже был художником. И я слышала, у него есть намерение, как только великие цели по обеспечению жизненного пространства для немецкой нации будут достигнуты, отойти от политики и вновь заняться живописью.
Оберштурмфюрер тотчас же сдался.
— Вы положили меня на обе лопатки. Не будем больше касаться щекотливых тем. Я буду заходить к вам по долгу службы.
— Но что я скажу Урбану?
— Почему вы должны давать ему объяснения? Ведь он не муж вам.
— Да, у нас нет брачного свидетельства, но это не меняет дела.
— Вы живете с ним?
— На такие вульгарные вопросы я не отвечаю.
— Но ведь мы должны где-то встречаться? Как я буду получать от вас информацию? К тому же у вас бывает не только Урбан. Но и этот интендант. Как его, Кёле, кажется?
— Мы с Кёле учились в одном университете.
— Я это знаю.
— Тогда и у нас с вами тоже должно быть что-то общее, не вызывающее ревности Урбана.