— В каком смысле?
— Почему он вас недолюбливает?
— Я не замечала этого. Напротив, со мной он всегда сама любезность.
— Во всяком случае, мне показалось, что он вам не доверяет.
— Не доверяет?
— Нет, вы не принимайте мои слова близко к сердцу. Я, наверное, не так выразился. Просто доктор на днях вызвал меня и спросил, откуда у вас деньги, а главное продукты, чтобы купить дорогостоящий рояль? Я пояснил ему, что это рояль для меня. Что покупаю его. «А в моей платежеспособности, надеюсь, вы не сомневаетесь? Фрау Ларсон оказала мне услугу, подыскала инструмент». Так что недоразумение было тотчас же улажено.
— А какое отношение доктор Оберлендер вообще имеет к нашему отделу? — спросила Ларсон.
— Доктор Оберлендер имеет отношение ко всем отделам, — чуть слышно шепнул Леман и при этом икнул: «Простите»…
Через два дня после этого вечера в ее комнату в хозяйственный отдел вошел Оберлендер.
— Добрый день, фрау Ларсон.
— Добрый день, доктор.
— Вы разрешите мне присесть?
— Чем могу быть полезна? — спросила Астрид.
— Скажите, это ваша идея собрать автобиографии руководителей промышленных предприятий города?
— Это нельзя назвать идеей. Это был совет.
— Я так и подумал, что это исходит от вас. Леман пытался уверить меня, что это его работа.
— В значительной степени он прав. Я только рассказала ему, как дело поставлено у русских. Это ему понравилось, и он принял решение собрать автобиографии.
— А где они хранятся? — спросил Оберлендер.
— У господина Лемана в сейфе.
— У Лемана не оригиналы. У Лемана то, что вы перепечатали на машинке по-немецки. А где оригиналы?
— Они в моем сейфе. Я передала все бумаги ему, но он вернул мне оригиналы, сказал, что ничего не понимает по-русски и ему незачем забивать сейф ненужными бумагами.
— Можно взглянуть на оригиналы? — спросил Оберлендер.
Ларсон подошла к сейфу, открыла его, достала оттуда толстую папку и протянула доктору.
Тот раскрыл ее, полистал. Оберлендер никогда ни слова не произнес по-русски. Но, когда он листал бумаги, Астрид поняла, что он умеет читать по-русски.
— Такие бумаги должны храниться не в хозяйственном отделе, а у коменданта. Я с вашего разрешения возьму их с собой.
— Но я должна об этом предупредить господина Лемана.
— Он уже предупрежден, — коротко бросил Оберлендер.
Уже в дверях доктор обернулся и сказал:
— А все-таки идея хороша, фрау Ларсон. У большевиков есть чему поучиться.
Когда за Оберлендером закрылась дверь, Ларсон тяжело опустилась на стул. «Боже, как хорошо, что я эти бумаги не отнесла домой, а взяла только четвертую немецкую копию, о которой никто ничего не знает».