В груди запульсировало. Сущность замерла, когда жилки льда потянулись к ней, и я изо всех сил старался сдержать её. Она была слишком… летучей. Я был слишком непредсказуем. «Он не в себе», — вот что я слышал шепотом в залах Уэйфэйра.
Призрак улыбки тронул мои губы.
Они были правы.
Я был хаосом, обретшим плоть и форму, и смотрел на женщину, которая была моей погибелью и моим спасением. Никогда еще я не был столь хаотичен. Я хотел взять её, сломить её. Сохранить её в безопасности. Уничт—
— Кас?
Звук её голоса, произносящего имя, которое заставляло меня чувствовать себя человеком, сломил меня в тот же миг, когда освободил; привел в ярость в тот же миг, когда подарил покой. Боги, я действительно чувствовал себя безумным, когда сущность вокруг меня потемнела от багровых нитей.
Она стояла совершенно неподвижно, пока моя сущность вихрилась вокруг неё, её глаза всё еще были широко раскрыты, но ясны. Её дыхание было частым и коротким, сердце всё еще бешено колотилось, но я не чувствовал вкуса страха. Вместо этого я ощущал густую тревогу и терпкую сладость ягод в шоколаде. Я чувствовал вкус любви, и это наполнило меня гордостью. Она была бесстрашной. Смелой. Отважной. Неудержимой.
Она снова произнесла моё имя, и это вызвало боль, выходящую за рамки физической. Та власть, которую она имела надо мной… она даже не подозревала о ней.
Никогда не подозревала.
Её грудь вздымалась от резких вдохов. Она облизнула губы, и этот короткий миг, когда я увидел её язык, был подобен глотку чистого желания. Я хотел быть внутри неё. В её рту. В её лоне. И в тех местах, от которых я раньше удерживался. Дым и лед наполнили мои вены. Я чувствовал вкус снега и серы.
— Я люблю тебя, — сказала она. — Всегда.
Я…
Я замер.
Бесконечный поток желаний и потребностей затих. Я слышал её. Только её. Я чувствовал её голос. Чувствовал правду в этих словах. Мой разум успокоился. Дрожь силы утихла. Туман Первородного замедлился и поредел. Я видел её, только её, и—
Волоски на затылке встали дыбом, когда каждое моё чувство обострилось. Я наклонил голову. Что-то изменилось, но… не здесь, не в этом пограничье. Прошло мгновение. Ощущение тревоги усилилось. Кто-то вошел в Уэйфэйр, наступив или задев одну из лоз, соединенных со мной — продолжение моей воли, сформированное из моей сущности. Не в Большом зале, пока я спал, но близко.
Что-то, чего я ждал.
Я снова повернул голову к ней, когда воздух начал меняться. Я позволил себе насмотреться на неё вдоволь. Позволил себе почувствовать тот мимолетный покой, который могла дать только она, даже когда она вносила хаос в мою жизнь. Позволил себе провести еще одно мгновение в её присутствии.
Затем я проснулся.
Запах сирени и жасмина задержался в моем вдохе. Мне не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что я не один.
Я слышал, как Аттес предупреждал Кирана, чтобы тот опасался воронов. Что некоторые из них — не все — должны быть разновидностью chora — животного, созданного богом-Первородным. Ключевое слово «разновидностью». Боги-Первородные создают только одно животное. Не десятки. Не сотни. Я не знал и мне было плевать, что они такое. Я знал лишь то, что они были одним из многих… новых приобретений, которые я получил в последние недели. И если лозы могли давать мне нечто вроде общего впечатления от окружающей среды, то через воронов я видел всё в четких, ультрафиолетовых деталях.
И я видел бога-Первородного, стоящего как часовой у дверей; на золотистой коже его лица играл слабый отблеск, который мои глаза не могли воспринять.
Я понятия не имел, как долго мой прадед стоял там. То, что он застал меня спящим, вероятно, принесло ему долю облегчения — их беспокойство по поводу отсутствия у меня отдыха было еще одним разговором, который я подслушал.
Но не присутствие Аттеса разбудило меня.
Я чувствовал Кирана. Он был рядом. Это не было сюрпризом. Я подавил желание открыть ему notam. Не гнев двигал мною. Ему не нужно было видеть то, что творилось у меня внутри. Это бы… обеспокоило его.
Гул в моей крови и плоти требовал движения, но я заставил себя оставаться неподвижным, направляя эту кипучую, неугомонную энергию в полезное русло. Мои чувства расширились, пока я не ощутил все лозы, что расползлись по полу, карабкались по стенам и переплетались на потолке. Пока я не нашел их.
Нашел Кирана.
Он был не один. Кто-то был с ним, и они были ближе. Я сосредоточился на метке — отпечатке волвена. Он ощущался как у Кирана, землистый и насыщенный, но сильнее. Джаспер.
Его отец.
Мышцы на моей шее напряглись. Его не должно быть здесь. Я чувствовал, как сквозь меня проходит трансформация. Кожа истончилась. Тяжесть опустилась на мою голову, а спину покалывало, хотя крылья оставались спрятанными.
Но это было не его присутствие, которое я чувствовал. Я понял это, когда их шаги приблизились и двери распахнулись. Мои глаза открылись. Я увидел его первым, когда вороны наверху взлетели, и их хриплые крики эхом отозвались в воздухе.