Несколько секунд спустя я понимаю, чего так испугалась тетушка. В небольшой кабинет вваливается делегация чёрных костюмов с охраной. Чувствую себя мелким предпринимателем из девяностых, которого накрыли братки. Крышевать будут или зальют бетоном – как повезет.
Прищурившись, я пытаюсь выцепить из этой бандитской группировки двух авторитетов. Воронцова узнаю сразу – высокий блондин лет сорока с хитрыми серыми глазами и сосредоточенным выражением лица. Он отдаленно напоминает мне Таю, чем заочно располагает к себе.
Сдержанно улыбаюсь ему, протягиваю ладонь.
- Ярослав Владимирович? - пожимает он мне руку, в то время как темноволосый боров рядом с ним даже не смотрит в мою сторону. Видимо, это Макеев собственной персоной. Стоит поодаль с таким видом, будто в птичий помет наступил.
- Да, к вашим услугам, Влас Эдуардович, - вежливо обращаюсь к Таиному отцу, стараясь игнорировать остальных.
– Приятно познакомиться лично, Ярослав. Можно на «ты»? – Коротко киваю. Любой каприз за ваши деньги. - В Москве мы вели переговоры с Арсением Высоцким. Я внимательно ознакомился с твоим проектом, который показался мне перспективным и, я бы сказал, талантливым. Я готов инвестировать в него.
- Спасибо, - благодарю с показным спокойствием, а сам из последних сил скрываю мальчишескую радость и непомерную гордость.
Не успеваю окончательно растаять от похвалы, как Воронцов одной фразой срывает меня с небес на землю:
- Сразу после свадьбы моей дочери обсудим детали и подпишем контракт.
Настроение летит в бездну. Цель всей моей жизни больше не радует, проект не приносит удовлетворения. Меня гнетет неприятное предчувствие, будто я упускаю что-то более ценное.
- Влас, ты всегда был отчаянным экспериментатором в бизнесе, но в этот раз превзошел самого себя, - вклинивается в беседу Макеев, так и не поздоровавшись со мной, словно я пустое место. – На чёрта тебе вкладывать бабки в это гиблое место? – смеется, как старая гиена, и не выбирает выражений.
Мысленно даю ему в морду, выталкиваю на хрен из кабинета и…. становлюсь банкротом, попутно оставив Арса с голым задом на снегу, а сестру и племяшку – на паперти. Нельзя пылить… Такой говнюк, как Макеев, будет мстить с размахом.
И всё-таки сжимаю кулаки.
От роковой ошибки меня спасает Воронцов.
- Вспомнишь меня через несколько лет, Олег, когда этот проект принесет нашим детям миллионы, - холодно парирует он.
Легче не становится, потому что под «детьми» он имеет в виду Таю и ее сморчка. Перспектива иметь общее дело четой Макеевых удручает. Если честно, не хочется никаких денег при таком раскладе.
- Посмотрим, друг, посмотрим… Но расписаться наши ребята могли и в Москве, да и тебе лишний раз не следовало мучить организм перелетами, - боров с жалостью хлопает Воронцова по плечу, но тот сбрасывает его руку.
- Я в порядке, - отрезает раздраженно Влас Эдуардович, будто его задели за живое. – Все решено - свадьба пройдет здесь. Пока Таечка и Глеб готовятся к самому важному дню в своей жизни, нам не мешало бы проверить брачный контракт. Мои люди готовы, а твой юрист на месте?
- Кхм-кхм, - многозначительно покашливает Макеев, косится на меня. Не доверяет, и это взаимно.
- Наверное, мне лучше оставить вас? – уточняю у Воронцова.
- Ярослав, нам очень неловко прогонять босса из собственного кабинета, но…
Не договаривает, запинается. Я чувствую, что ему и правда неудобно. Его отношение ко мне, простота в общении, а также спокойный характер не могут не импонировать. Зато Макееву плевать с высокой колокольни.
- Погуляй минут пятнадцать, парень! Большим дядям дела обсудить надо, - небрежно бросает боров.
- Пожалуйста, - добавляет Таин папа.
- Без проблем, - цежу сквозь зубы, наблюдая, как они занимают мой рабочий стол.
Пробираюсь через амбалов из охраны, выхожу в приемную, натянуто улыбаюсь тете Ане, чтобы не волновалась, и прошу двойной кофе.
- Ярик, все нормально? – шепчет она по-родственному.
- Все по плану, - абстрактно отвечаю, делая глоток горького экспрессо.
По плану... Только меня не покидает ощущение, что план изначально был с душком – и с каждой минутой воняет все сильнее.
Кофеин не действует, и в какой-то момент я отрубаюсь, задремав в теткином кресле. Благо, сон у меня чуткий, поэтому я подскакиваю, едва заслышав скрип двери и тяжелые шаги.