Грэм вдруг наклонился вперёд к корзине, щурясь.
— Это что ещё такое?
Я проследил за его взглядом. Из корзины лился мягкий, ровный радужный свет.
— А, это…
Я осторожно достал улитку-живосвета. Она лежала на куске мха, который я срезал для неё, и мирно светилась, как маленький фонарик.
Грэм изумленно уставился на неё.
— Где ты её нашёл?
— В Кромке — она ползла по камню.
— В Кромке? — Старик нахмурился. Его брови сошлись на переносице. — Этого не может быть!
— Почему?
— Живосветы обитают намного глубже. В местах с чистой живой. — Он покачал головой. — И они очень осторожные. Появляются только ночью, когда хищники спят, а ты говоришь поймал ее средь бела дня, да еще в Кромке.
Я посмотрел на улитку. Она втянула рожки в раковину и продолжала светиться, словно ей было всё равно, что её существование здесь — аномалия.
— Выходит, её появление в Кромке — это странно?
— Странно? — Грэм фыркнул. — Это ненормально, такого не бывает!
И, тем не менее, вот она лежит перед нами на мху и светится.
— Она может быть полезна? — спросил я, глядя на это маленькое чудо.
Седой, тем временем увидев, что улитка снаружи, начал красться к ней. Видимо опять будет «стучать» в панцирь.
Грэм почесал затылок.
— Слышал, что её слизь можно использовать для заживляющих или восстанавливающих мазей, но вроде бы они слабоваты, есть куча растений, которые дают более мощный эффект. Скорее всего та мазь, которую ты сделал, в несколько раз лучше чем слизь живосвета, — Он помолчал, а потом добавил, — Но обычно их ловят не ради слизи.
— А ради чего?
— Ради панциря — вот он действительно ценный ингредиент. Алхимики его используют для… — Старик махнул рукой. — Не помню для чего, но стоит прилично.
Я посмотрел на улитку и на её перламутровую раковину, переливающуюся мягким светом. Мурлык подкрался, прыгнул на нее и уселся на панцире. Ну чисто всадник на улитке! С довольным видом он посмотрел на нас, а улитка тут же спряталась внутрь.
— Перестань дурить, — махнул я Седому и он с расстроенным видом слез с нее.
— Мне не хочется ее убивать просто ради панциря. — сказал я уже Грэму.
Грэм хмыкнул.
— Мягкотелый ты, Элиас. — Но в его голосе не было осуждения. — Впрочем, на крайний случай сгодится, а пока пусть живет.
Я кивнул, соглашаясь и вспомнил о молодых Охотниках.
— Дед, выходя из Кромки я встретил молодых охотников, которые тащили гнилозуба.
Грэм напрягся.
— Уверен, что это был гнилозуб?