— Когда Дар развивается достаточно, — продолжал Грэм, — духовный корень начинает… расти, пускать ростки. Это и есть каналы, или, точнее, их зачатки — маленькие канальцы, по которым жива может течь быстрее, точнее и плотнее.
— И что это даёт?
— Многое. — Грэм поднял руку и сжал кулак. — Без каналов ты можешь направить живу… ну, как воду из ведра. Плеснул — и всё. А с каналами уже можно целиться, можно дозировать, она становится плотнее, послушнее и эффективнее. Вдобавок каналы — это дополнительный объем живы, которую ты можешь вместить в свое тело.
Я кивнул. Стало понятнее.
— Это как разница между новичком и мастером, — сказал он — Новичок тратит кучу сил, чтобы сделать что-то простое, в то время как мастер делает то же самое легко, почти не напрягаясь. Каналы — это и есть путь от новичка к мастеру.
— Как усиление и уплотнение? — уточнил я.
— Да, владение ими тоже показатель мастерства. Но их можно начинать тренировать раньше, даже до того времени, как у тебя появятся каналы.
— А что дальше? После… ростков?
— Дальше они развиваются, растут и ветвятся. — Грэм провёл пальцем по своему предплечью, будто рисуя невидимую сеть. — Со временем маленькие канальцы превращаются в полноценную сеть каналов, которая пронизывает всё тело, а это уже признак полностью развитого Одарённого.
— Ясно. — кивнул я. — И когда происходит переход?
— Когда Дар достаточно развит. — Грэм пожал плечами. — Для кого-то это год, для кого-то — десять лет. Зависит от таланта, усердия и… везения, наверное.
Я кивнул, впитывая информацию.
Вот и причина, почему нужно как можно скорее повысить процент развития Дара. Очевидно, когда я достигну ста процентов, то появятся эти самые «ростки». То есть, я перейду на следующий «этап».
— Для простоты можно разделить развитие Одаренного на три этапа: первый — пробуждение духовного корня, второй — появление ростков, первых канальцев, а третий — настоящие побеги, полноценная сеть.
Три этапа — три уровня развития Дара. И я сейчас на самом первом.
— А твои каналы… — спросил я и осторожно кивнул в сторону черной хвори.
Старик медленно поднял руку и прикоснулся пальцем к чёрным пульсирующим прожилкам на шее.
— Хворь, да, ты прав, — сказал он тихо. — Она забила все мои каналы. Точнее… ещё не все. Но если поначалу она захватила едва ли треть, то теперь…уже две трети, и она не собирается останавливаться.
Проводя Анализ я уже это знал: хворь забивает каналы, но после каналов придет черед духовного корня и потом всё, конец. Такой принцип. Пока старик борется, и хорошо борется. Остальное зависит от меня, от моей варки и способности создать из тех растений, которые добудет Морна достаточно эффективное «противоядие».
Я молча кивнул. Слова казались неуместными. Мы сидели так ещё какое-то время, глядя на сад, на калитку, и облака над головой. Седой Мурлык проснулся и выбрался на солнышко, устроившись у моих ног. Шлёпа неодобрительно гоготнул, но атаковать не стал.
И тут от калитки донёсся голос:
— Эй! Элиас!
Голос был детский. Звонкий, немного запыхавшийся.
Я поднялся и направился к калитке, чувствуя на спине взгляд Грэма.
За забором стоял мальчишка лет десяти — босой, в потрёпанной рубахе, с копной светлых волос, торчащих во все стороны. Он переминался с ноги на ногу и смотрел на меня снизу вверх.
— Ты Элиас? — спросил он, хотя явно знал ответ.
— Я.
— Меня послал господин Хабен. — Мальчишка шмыгнул носом. — Велел спросить насчёт ответа.
Ну конечно. Хабен не стал ждать. Прислал гонца, чтобы узнать согласен ли я снова стать его курьером? Видимо, я ему зачем-то нужен скоро, раз он прислал мальчишку.
Я чувствовал, как за спиной напрягся Грэм. Даже не оборачиваясь я знал, что он внимательно смотрит на меня. Он точно слышал, что мальчугана послал Хабен.