— Репутация для них всё, Элиас. Они на всех остальных смотрят как на куски говна. Думают, раз передают свои секреты только своим, то чем-то лучше других — тех, кто добился всего сам. Но это не так. Думаешь Марта может сварить зелье жизни лучше меня? Как бы не так! Или зелье бешеной силы? Нет. Просто мне запрещено их продавать, потому что гильдия почему-то решила, что это их рецепты и больше никого, потому что….
Он осекся.
Я понял, что задел его случайно за живое.
— Не важно, Элиас. — выдохнул Хабен, — Мы с тобой говорили не об этом. Хоть я гильдейцев и не люблю, но в чем-то они правы — без учителя прогрессировать в алхимии невозможно. Да, поначалу у тебя скорее всего что-то будет получаться, насколько хорошо — уже зависит от твоего Дара. Но чем сложнее станут зелья, тем больше понадобится знаний — знаний, которыми обладаю я.
В любом другом случае он был бы прав, но не в моём. С системой и с моим Даром всё обстояло иначе. Впрочем, говорить ему об этом я не собирался.
— Я понимаю. И ты, скорее всего, прав: и в этом, и по поводу Марты, и по поводу того, что если бы я собирался вступать в Гильдию, то должен был это делать не в Янтарном. Но сейчас я тут… И есть вещи, которые препятствуют тому, чтобы я стал твоим «учеником» и вообще выполнял твои поручения.
— Например? — спросил Хабен.
— Например Грэм. — ответил я, — Ты же знаешь, как он к тебе относится?
Лицо Хабена помрачнело.
— Если я снова начну с тобой… взаимодействовать, — я подобрал слово, — он просто выгонит меня из дому. И я сейчас не шучу — такое уже было.
— Неужели старик правда сделает такое? Он тебя любит, он на столькое закрывал глаза, — в голосе Хабена проскользнуло искреннее удивление.
Я вздохнул и решил сказать полуправду:
— После того случая с Громовым Цветком он действительно чуть не выгнал меня из дому, так что да, он может.
При упоминании цветка глаза Хабена заинтересованно блеснули.
— Громовой Цветок… — он понизил голос. — Твой дед не рассказывал, где его добыл? Ты не подумай, мне просто интересно. В его-то возрасте, и в его состоянии он как-то умудрился добыть такое растение, которое не всякая группа молодых Охотников добывает.
Я покачал головой.
— После того случая он стал замкнутее… да и не интересовал меня больше тот цветок, я и так едва выжил.
Хабен разочарованно вздохнул.
— В общем, я пытаюсь выплатить долг Грэма и…
— Зачем? — Хабен неожиданно перебил меня. — Зачем тебе брать на себя долги старика? Подумай, Элиас, Грэм скоро умрёт. От чёрной хвори нет лекарства, это все знают. Ты же это понимаешь, что это просто неизбежность? Так какая разница, что думает о тебе мертвец?
Внутри меня всё закипело. Я знал, что делаю всё возможное, чтобы спасти деда и шанс есть. Но промолчал, потому что говорить об этом Хабену было бы глупостью. Он не поймет, да и не нужно мне его понимание — мне нужно, чтобы он на какое-то время отстал от меня.
Травник наклонился к моему уху и прошептал:
— Я попробовал твой восстанавливающий отвар, мне принёс человек из деревни — весьма неплохо, Элиас. У тебя хороший потенциал. Не стоит разменивать его на такую ерунду. Чем раньше ты начнешь, тем быстрее вырастешь. У тебя и так поздно пробудился Дар, придется долго догонять то, что другие уже прошли.
Он отстранился и улыбнулся.
— Подумай над моим предложением, над ученичеством. Дед умрёт, а тебе нужно устраивать свое будущее. Тебе нужен кто-то, кто сможет «прикрыть» — одиночки не выживают.
И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл обратно на рынок. Видимо, не закончил какие-то свои дела.
Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся в рыночной толпе. Потом поднял корзину за спиной и двинулся домой. Разговор был неприятным, но пролил свет на некоторые вещи.
Грэм сидел, склонившись над все той же коробочкой-ловушкой для жужжальщиков.
Я присел рядом, поставил корзину с сосудами и рассмотрел конструкцию: небольшая коробочка из тонких дощечек, вход в которую был закрыт двумя планочками, одна сверху, другая снизу, а между ними — небольшое пространство, заслоненное прикрепленными изнутри гибкими прутьями. Они легко продавливались внутрь (если лезть снаружи), но изнутри их было не открыть — только прогрызть.
— Мы в детстве такие мастерили, — сказал Грэм, проверяя, как пружинят прутья. — Для ловли всякой мелочи. Жуков там, светляков…они не сильно умные и вечно попадались в такие нехитрые ловушки, особенно если положить туда что-то вкусное.