Пин принесла с собой столько еды, что нам все это ни за что не осилить, – в основном, конечно, сладкое: домашние веганские брауни, безглютеновый кекс с финиками и грецким орехом, лимонный меренговый пирог, миндальные тарталетки с кремом и капкейки с апельсином и имбирем. И это как будто дало ей право два часа разглагольствовать на тему служебного повышения мужа и его зарплаты. Мы с Марни столько раз закатывали глаза к небу, что они в итоге даже разболелись. Я принесла с собой только бутерброды с «Нутеллой» и покупное печенье с джемом. А Марни вообще забыла что-нибудь принести.
– Может, если мы ляжем и притворимся спящими, она перестанет говорить, – прошептала она и расстелила на песке полотенце.
Я повторила за ней.
– Жаль, что и остальные три ничуть не лучше, – заметила я.
Марни сдавленно фыркнула.
– Да уж. Хелен такая зануда.
– А Скарлетт тупее, чем развернутый угол.
Она хихикнула.
– А у Обен такие сиськи, что мне страшно.
– И мне!
Скарлетт перевела разговор на фильм, который она смотрела накануне, с Руби Роуз[38] в главной роли.
– Ой не могу, она мне так нравится! – воскликнула Обен, наливая себе стаканчик лимонада из бузины. Вид у нее был такой, будто близнецы выстрельнут из нее в любую секунду. – Она мое тотемное животное.
– Так нельзя говорить, – заметила Хелен, и капля лимонной помадки сорвалась с ее подбородка на сарафан цвета плаценты.
– Как нельзя говорить?
– «Тотемное животное». Это культурная апроприация.
– Да так даже про курицу в «КиЭфСи» говорят. Мы ведь с вами просто болтаем, ничего серьезного.
– Обен, это дегуманизация.
– Дегуманизация кого?
– Ну, во-первых, коренных американцев.
– Ой, а ты что, коренная американка, Хелен?
– Необязательно быть коренной американкой, чтобы считать такие слова оскорбительными.
– Ох ты господи, уже ничего нельзя сказать, чтобы кто-нибудь не обосрался от возмущения.
– Я просто тебя воспитываю, чтобы тебя не заткнул кто-нибудь другой.
– Не надо меня воспитывать, солнце мое. Я думаю, куча народу так говорит.
– Это вовсе не значит, что они правы. Ты знаешь, что мы каждый день совершаем сотни расистских микрооскорблений… – И она принялась все их перечислять.
Пин уснула, Скарлетт заново намазалась кремом от солнца, а мы с Марни пустились в путешествие по песчаным дюнам с Рафом в слинге, оставив Обен наслаждаться лекцией без нас.
– Когда все это стало нашей жизнью? – со вздохом спросила я, когда мы опустились на песок.
Марни засмеялась.
– Она однажды прислала всем нам целый словарь терминов, которые не следует произносить. Все «дегуманизирующие» фразы, которые просочились в повседневную речь. Я уже буквально не знаю, что сейчас безопасно говорить.
Тут в слинге захныкало.
[38] Австралийская актриса.