– Я терпеть не могу футбол. Я почти весь вечер просидела дома.
– Вы точно помните?
– Да.
– Почти весь вечер?
Я вздохнула.
– Я вынесла мусор, погуляла с Дзынь и спустилась проведать нашу соседку миссис Уиттэкер. Она живет этажом ниже. По крайней мере, раньше жила, сейчас она переехала. Я часто заходила к ней, чтобы составить компанию и посмотреть с ней вместе «Чисто английские убийства». Она вам это подтвердит.
– Мы уже поговорили со всеми вашими соседями, – сказала она таким безмятежным голосом, как будто заказывала коктейль. Она немного отмотала назад свои записи. – Миссис Уиттэкер не упоминала, что вы к ней в ту ночь заглядывали.
– У нее Альцгеймер. Она все на свете забывает.
Жерико смерила меня невозможно долгим взглядом. Я никак не могла понять, что там у нее на уме. От нее не исходило ни запахов, ни эмоциональных сигналов. Она была как книга с чистой обложкой и без текста внутри. Человеческий эквивалент закрытой двери. Я в жизни не встречала настолько закрытого человека. Ну, наверное, если не считать меня.
– А что же говорит о своем местопребывании в ту ночь Лана? Вы ее спрашивали?
– Она была у себя дома. Одна, – сказала Жерико, фыркнув.
– А, ну понятно.
– Да, – кивнула она. – Ну понятно.
Я ломала голову, известно ли ей еще что-нибудь обо мне или она просто блефует. Единственное, что связывает меня с той ночью и Джулией, – это машина Генри Криппса, которой я воспользовалась, чтобы перевезти ее тело. Но откуда Жерико о ней знать? Да просто неоткуда. Она ничего не может знать наверняка, но ведь их, как я понимаю, этому и учат в полицейских академиях: ничего не предполагай, никому не верь, все подвергай сомнению.
Больше не говори ни слова.
Ну я и не говорила. Несколько минут. А она что-то калякала в блокноте. Я поднялась со стула и уставилась в окно.
Наконец детективша сложила айпад и блокнот и тоже встала.
– Думаю, на сегодня все, – произнесла она, у меня бешено заколотилось сердце и по всему телу разлилось облегчение. – Спасибо, что уделили мне время. – Мы еще раз пожали друг другу руки. – Поблагодарите, пожалуйста, от меня вашего свекра за чай.
– Он мне не свекр. Мы с Крейгом не женаты.
– Ах да, прошу прощения, конечно, – сказала она, почесывая висок одним из немногих уцелевших на левой руке пальцев. – Как это мило с их стороны, что они все равно вас приютили, правда? Вот так впустили в свою жизнь.
– У меня больше никого нет, – сказала я, провожая ее до двери и поворачивая щеколду. – Они хорошие люди. И я все-таки вынашиваю их внука.
– Да, – сказала она, шагая за порог, и тут, уже из-за двери, оглянулась. – А, кстати, мы пытались дозвониться до вас по мобильному. Тому, который начинается на ноль-семь-один-восемь.
– Черт, простите, да, у меня теперь другой номер.
– Можно я его запишу, чтобы внести в дело?
– Конечно.
Она продиктовала мне свой номер, и я отправила ей пустое сообщение.
– Отлично, спасибо за помощь. Я буду на связи. До свидания.
Я закрыла за ней дверь и прижалась лбом к стене в прихожей, чтобы немного остыть. Меня всю трясло.
– Что это вообще такое было?!
Она тебя подозревает.