– Тим носит бороду?
Она прищурилась и ответила:
– Нет, не носит.
– Ну это я так, на всякий случай. Мы с Джо торчали здесь часами.
– Пахнет здесь странновато. И у некоторых животных такой грустный вид.
– Да, но ты посмотри на тех, которые ухмыляются! У них вид безумный!
– Это правда.
– Неужели ты не впечатлена? Меня смерть всегда завораживает.
– Меня – нет, – ответила она. – Мне от этого скорее жутковато.
Она двигалась мимо стеклянных витрин с опаской, как будто оцелот, суматранский тигр или стеклянноглазый носорог в любой момент могут выбить стекло и растерзать ее.
– Тут еще где-то есть додо, – сказала я. – Джо его больше всех любил.
– У тебя здесь такой счастливый вид, – заметила Марни.
– Да, наверное. В детстве я была счастлива. До Прайори-Гарденз. И потом, когда дружила с Джо. С Крейгом тоже. А потом – не очень.
Слова мои как будто растревожили Марни, и она всю оставшуюся прогулку о них думала. Время от времени заговаривала об этом вслух, но потом, видимо, списала все на Крейг-в-тюрьме и отца-ребенка-нет-рядом.
После сувенирного магазина (где Марни опять обратила внимание на несколько вещей, которые ей понравились, но покупать ничего не стала) мы зашли в «Рокотиллос» на другой стороне улицы, где мы с Джо Личем съедали на завтрак маленькую порцию оладий с молочным коктейлем и на слабо плевались замороженными вишнями в официантов. Мы с Марни сели на табуреты, с которых можно смотреть в окно и разглядывать улицу. Она сказала, что не голодна, но я заказала ей безумный коктейль из шоколадного брауни со взбитыми сливками и соусом из соленой карамели, как и себе, и она все допила как миленькая. Небо потемнело, и по окну зашелестели капли дождя.
Она с упоением сосала трубочку.
– М-м-м, я уже забыла вкус шоколада. Но ведь сладкое – это так вредно.
– Тим боится, что ты поправишься?
Она кивнула, по-видимому, забывшись, и пожевала кончик трубочки.
– Но вообще он просто из-за диабета переживает. Считает, что жир мне совсем ни к чему.
– Ага, тем более что жирное тело почти не чувствительно к побоям.
Марни закатила глаза, как будто знала меня уже сто лет и хотела сказать что-то вроде «ну, Ри опять в своем репертуаре».
– После рождения ребенка многое меняется. Мужчины могут… отбиться от семьи. Наверное, этого я боюсь больше всего. Я бы этого не перенесла. Мой отец изменял маме, и это разбило сердце и ей, и мне.
– Значит, если бы Тим изменил тебе, ты бы решилась от него уйти? – В голову пришла гениальная идея.
– Даже не думай! – твердо сказала Марни. – Я тебе этого не прощу.
Гениальная идея вышла обратно.
– Я бы хотела познакомиться с Тимом.
– Зачем?
Я зачерпнула ложечкой сливки из коктейля.
– Просто из дружелюбия.