Она попятилась и через секунду растворилась в тишине погоста, будто ее никогда и не было.
Когда мы с Джимом вернулись домой, Элейн бегала по потолку от волнения. Звонил Крейг.
– Я вам обоим на мобильные набирала-набирала, но ни тот, ни другой не подходил! Столько сообщений оставила! Почему вы не отвечали? Где вы были?
– Дорогая, мы были на службе, как и планировали. Ты забыла? Ты сказала, что хочешь доделать глазурь для мадеры, – сказал Джим, схватив ее за локти, чтобы она перестала вращать руками, как ветряная мельница.
Я подхватила Дзынь и прижала к себе. Она тоже была на взводе: Элейн тут без нас явно слетела с катушек и напугала собаку. Бедняжка у меня на руках тряслась мелкой дрожью.
– Элейн, ну мы же вам сказали, куда едем, – напомнила я.
– Он звонил. Я его наконец услышала.
– Что он сказал?
Сквозь всхлипывания было почти невозможно разобрать, что там она говорит, но, судя по всему, никаких тайн Крейг не раскрыл и только сказал, что скучает по родителям и желает им веселого Рождества.
– Он хотел поговорить с тобой, Рианнон, – шмыгнула носом Элейн, когда Джим устроил ее перед телевизором, где начиналось «Свидание вслепую», и выдал ей чай и таблетки.
– Неужели? – отозвалась я.
– Он перезвонит.
Джим сел рядом с Элейн на подлокотник кресла и потер ей спину. С момента ареста она впервые разговаривала с сыном.
– Как тебе вообще ваш разговор, Эл?
Она потрясла головой.
– Его голос! Я так по нему скучала!
В общем, пока она продолжала трястись в истерике, Джим держал ее за локти, а Дзынь жевала бычий хрен на линолеуме в кухне, я поднялась наверх и стала ждать второго пришествия Крейга на стационарный телефон. Ждать пришлось примерно полчаса. Я уже подумала, что у него кишка тонка, чтобы со мной поговорить. Но как раз тут-то он и позвонил.
– Крейг?
– Мама и папа с тобой в комнате?
– Нет, я наверху. Чего тебе нужно?
– Это ты убила Лану?
– Крейг, она покончила с собой. Не вынесла газетной шумихи.
Прошло примерно сто лет, когда он наконец взял себя в руки. Пока он шмыгал носом, я успела переодеться в пижаму.
– Что-нибудь еще?
– Это ты… – Он понизил голос до шепота. – Это ты подсунула банки?
– Нет, не я.
– Но ведь ты сказала, что…
– Я же «психопатка» и «ревнивая сука» – с чего бы мне делать тебе одолжение?
Я услышала глухой удар – возможно, кулаком о стену. Частое дыхание.
– Я сказал полиции, что это она. Как ты велела. Что теперь?